Книга Молчание греха, страница 169 – Такэси Сиота

Деревянные ящики, в которых были аккуратно разложены краски и кисти, конечно, выглядели красиво, но ими явно было совершенно неудобно пользоваться, и возникало подозрение, что они разложены здесь только для вида. Хозяин кабинета, вероятно, даже ни разу и не заглядывал в книги по технике живописи и альбомы репродукций, заполнявшие книжные полки.

– Это дело уже решенное.

– Что за глупое решение! Ты несешь какую-то чушь. Из-за этого все, что ты сделал до сих пор, пойдет прахом!

Он кричал все громче. Обычно Такахико поддавался таким угрозам.

– Ты хочешь сбежать? – сказал Мацумото, положив ногу на ногу. Лицо человека, которого Такахико боялся десять с лишним лет, было искажено гневом. Но он старался сопротивляться этому давлению, воодушевленный упорством Стрикленда.

– Я не хочу убегать, я хочу двигаться вперед.

– Заткнись! Не говори глупостей.

Шум в коридоре утих – вероятно, из-за доносившегося из кабинета профессора крика. Такахико стоял прямо и ждал, пока пройдет буря. Он чувствовал, что может сдаться, если согнет спину.

– Номото, пнуть меня – значит перестать быть художником. Мир не настолько снисходителен, чтобы ты смог зарабатывать на жизнь, не пройдя установленный путь. Даже в подготовительной школе ты не сможешь преподавать без поддержки университета. Сразу станешь безработным. Выставляться будет негде, постоянный доход исчезнет. На что ты будешь жить? Обратного пути не будет.

Мацумото один за другим отсекал Такахико пути к отступлению. Ему было страшно думать о своей предстоящей жизни. О том же самом говорил ему позавчера и Кэй Матаёси, с которым они вместе преподавали в одной школе.

– Я буду двигаться вперед, – рассмеялся Такахико.

– Уже определились с галереей… И что это вдруг тебе в голову пришло? Считаешь себя талантливым? Думаешь, что твои картины будут продаваться за большие деньги? Не ведись на такую ложь. У всего должна быть основа. Надо быть немного терпеливее.

На лице Мацумото появилась странная улыбка. Такахико был удивлен. Он не думал, что его будут так сильно стараться удержать. Может быть, люди бегут от Мацумото… Наверное, и Синохара, который учился с ним на одном курсе, ушел сам. Похоже, что сцепка Амати – Мацумото не так надежна, как о ней говорят.

– Пройдешь два специальных отбора и построишь себе дом. А пока приходи ко мне в гости.

Такахико не умел договариваться или находить компромиссы. Единственное, что он умел, – это рисовать, и ему трудно было даже разговаривать с женщинами, кроме Юми.

Роскошный прием в честь Окавары, коленопреклонение Амати и показушный кабинет Тоёхиро Мацумото… Все это было отвратительно. Ему не нужна такая жизнь, в которой надо перед кем-то падать на колени, непонятно почему.

Его желание разорвать все связи стало еще сильнее, когда он увидел резкий переход от гнева к примирению, который сейчас продемонстрировал Мацумото.

Такахико встал со стула и низко поклонился, ставя точку в десятилетних отношениях.

– Спасибо за вашу помощь.

Яростный взгляд пронзил его спину, когда он отвернулся от Мацумото.

– Ты платишь злом за мою доброту?

Такахико, не ответив, закрыл за собой дверь. Он почувствовал себя гораздо свободнее. Их разделяла простая деревянная дверь, но она стала в его жизни рубежом между до и после.

Проходя по коридору под любопытными взглядами студентов, Такахико почувствовал, что наконец-то окончил университет.