Книга Остров грехов, страница 112 – Ким Чжэхи

– А-а-а!

Сонхо ответил сдавленным голосом:

– Это не я. Все это дело рук Хон Тхэги, не путай меня с ним. Ищи Хон Тхэги! Хочешь, я тебе помогу? У него точно были судимости. Я помогу его найти.

Сонхо потерял рассудок. Он без разбору тараторил, произнося абсолютно недопустимые для полицейского слова. Черт с ней, с этой психологической войной, нужно только вытащить себя из этой критической ситуации. В момент, когда ты ходишь по краю, интеллект абсолютно бесполезен. Сонхо превратился в беспомощного ребенка.

– Слышь, придурок! Что ты несешь? Говоришь, это Хон Тхэги меня мучил и поджог устроил? Он и с крыши упал, когда меня хотел столкнуть? До того как ты взял себе это фальшивое имя Ким Сонхо, тебя именно так и звали – Ким Хонтхэк! Ким Хонтхэк! Просто все обращались к тебе «Хонтхэги[69]», поэтому в твоей голове и сохранилось это имя – Хон Тхэги.

А-а-а!

Голова Сонхо будто бы взрывалась от боли. Он закрыл глаза. Все тело сковало. Сознание же наконец прояснилось. Он очнулся в больнице с повязкой на голове и встретился взглядом с печальными глазами матери. С ее губ сорвался какой-то звук. Тогда ничего не было слышно, лишь губы ее двигались. Но сейчас он слышал отчетливо.

– Хонтхэк, Хонтхэк. Как ты?

Сонхо почувствовал, как его тело обессилело и потяжелело. Его бил озноб, спина согнулась, ноги и руки дрожали, как осина на ветру. Страх полностью охватил его.

Хан Намги смотрел, как Сонхо корчится от боли, и в голове его всплыло несколько эпизодов.

Тогда отец сбежал, а после он и сам ушел из дома, когда ему опостылело приглядывать за матерью, и стал бездомным, связавшись с уличными парнями. Сначала были просто кражи, а потом в привычку вошли разбой и грабеж, которые и привели его в колонию для несовершеннолетних. Образ мамы, приходившей на свидания, оставался в его памяти четким. Как она постоянно кашляла и терпела боль. После он взялся за ум и даже сдал экзамены на получение аттестата, но судимость связывала ему руки при подаче документов даже на подработку. Было время, когда он жил на государственные субсидии, предназначенные матери, совершенно не работал и постоянно сидел дома в интернете.

Даже когда мать с острой дыхательной недостаточностью выписали из-за невозможности оплачивать больничные счета и ей оставалось лишь ждать смерти, Намги все не вылезал из Сети. Так он и жил: лишь целыми днями торчал в комнате да обмывал мать. Газ отключили, электричество – тоже. То была жизнь, абсолютно далекая от человеческой. Так прошло несколько лет.

– Намги, нельзя ненавидеть людей.

Так однажды холодным зимним днем сказала ему мать, перед тем как скончалась в тесной комнатушке.

Намги закрыл ей глаза и позвонил в службу спасения. К другим приходила плакаться целая куча родственников, но на похороны его матери не явился даже отец. Оставить прах матери в колумбарии у него возможности не было, поэтому Намги поднялся на гору и развеял его под деревом.

После похорон Намги решил начать жизнь заново. В интернете он перевоплотился в Ю Чонёля и стал получать благодарности за оказанную помощь. Однажды он встретился с молоденькой девушкой, чтобы помочь ей с работой, и с тех пор зарекся выпивать с женщинами. На следующий день после встречи девушка подала на него заявление, обвинив в сексуальном домогательстве. Намги был подавлен. К счастью, после долгого разбирательства в полиции благодаря помощи адвоката его признали невиновным, но в процессе расследования всплыла информация о его судимости, из-за чего он испытал дикое унижение. Эти несколько месяцев прошли в агонии.