Книга Судный день, страница 53 – Стив Кавана

Жизнь Энди Дюбуа висела на тоненькой ниточке. И в тот момент я не знал, как его спасти.

Корн

Подъехав к химчистке «На скорую руку» на Четвертой улице, Корн заглушил двигатель своего «Ягуара» и опустил стекло. В ночной жаре цикады отбивали свой мерный ритм, постепенно сливающийся с биением его сердца. В химчистке все еще горел свет. Было почти полночь. Время закрытия.

Остальные магазины в квартале затворили свои двери уже несколько часов назад. Бар в четырех кварталах отсюда был единственным признаком жизни в городе. По обе стороны дороги было припарковано с полдюжины машин, но все они были темными и пустыми. Уличные фонари отбрасывали на асфальт тусклый желтый свет. Корн поднял стекло и вышел из машины как раз в тот момент, когда в химчистке погас свет. Он пересек улицу, постукивая каблуками своих мокасин «Брукс бразерс».

Дверь химчистки открылась. Патриция Дюбуа достала из кармана фартука связку ключей и принялась запирать за собой дверь.

– Добрый вечер, миссис Дюбуа, – сказал Корн.

По-прежнему стоя к нему спиной, она передернула плечами. А потом медленно повернулась. В ее испуганных поначалу глазах появилось холодное выражение. Патриция плотно сжала губы, ставшие совсем тонкими, и кивнула. Это было признанием его присутствия и исходящей от него угрозы. Некоторые люди, в первую очередь женщины, были способны каким-то образом заглянуть прямо внутрь Корна и увидеть там его гнилую, темную душу. И все же он знал, что она никогда не узнает об истинной глубине ненависти и тьмы внутри него. Никому это было не под силу.

– Рад, что застал вас, – продолжал он.

– Вам меня ни на чем не подловить. Я не нарушала никаких законов, мистер. Как и мой Энди. Вы здесь, чтобы сказать мне, что собираетесь его отпустить?

– Боюсь, что нет. Может, я мог бы еще что-то сделать для вас и вашей семьи? Могу я подвезти вас домой?

На улице все еще было выше тридцати градусов тепла. В помещении химчистки наверняка еще жарче.

– Я, пожалуй, прогуляюсь, – ответила Патриция.

– Вы уверены? Я подумал, мы могли бы поговорить…

– Можете поговорить прямо здесь, а потом уйти.

Корн отступил на шаг, стараясь, чтобы свет уличного фонаря не падал ему на лицо. Это не было сознательным движением с его стороны. Это просто казалось чем-то совершенно естественным. Некоторые вещи должны быть сказаны только в темноте.

– Энди убил ту молодую женщину, миссис Дюбуа. Закон требует наказания за это преступление. Наказания, которое отвадит от подобных деяний других людей. Жизнь за жизнь. Увы, это так, и я сожалею об этом. Я знаю, что, с тех пор как Энди попал в тюрьму, для вас настали тяжелые времена. Вы задолжали за аренду.

– Он никому не причинил зла. Мой Энди… Эй, а откуда вы знаете про аренду?

– Это маленький городок. Слухи разносятся быстро. Ваши соседи вроде уже не столь расположены помогать, как раньше. У вас долги и по медицинским счетам, – сказал он, бросив быстрый взгляд на ее лодыжку.

Патриции Дюбуа было пятьдесят пять лет, и двенадцатичасовые смены, проведенные в основном на ногах, прибавили ей еще лет двадцать. Ее правая лодыжка распухла почти до толщины икры, и короткий сапожок оттопыривался сбоку, чтобы вместить ее. Левое колено было туго перебинтовано. Бедняки трудились на износ, чтобы выжить, и напряженная работа частенько приносила с собой боль и инвалидность.