Онлайн книга «Судный день»
|
Блок постучала в дверь камеры и попросил дежурного принести нам вещи Корна. Берлин вставил флэшку в свой планшет, и мы стали вместе отсматривать записанный на ней материал. – Так теперь я свободен? – спросил Корн. Эта флэшка уже была у него, когда он пытался осудить Энди Дюбуа за зафиксированное на ней преступление. Я это знал. Более того – он пытался добиться вынесения смертного приговора. Не в силах больше смотреть на Корна, я вышел из камеры вместе с Блок и Берлином. – Эй, мы же договорились! – крикнул нам вслед Корн. – Всё в силе. Вы предоставляете нам информацию, идентифицирующую Пастора, в обмен на вашу свободу, – сказал Берлин, после чего посмотрел на Андерсона. Закрывая дверь камеры и оставляя того наедине с Корном, он произнес: – Договор есть договор. Мистер Андерсон, освободите его. Блок не могла смотреть на Берлина, и в тот момент я не понимал почему. Но выражение лица у нее было достаточно мрачным, чтобы дать мне подсказку. Тогда-то я и заподозрил, что Корн покинет эту камеру в мешке для трупов. – Так ты собираешься ловить этого типа? – спросил я. – Конечно, – сказал Берлин. – Как только мистер Андерсон тут закончит, мы нанесем визит в управление шерифа. Глава 76 Пастор Дома и сады Бакстауна быстро сменяли друг друга за окошком машины. Водитель Пастора гнал по городу за сорок миль в час, но копы и не думали их останавливать. Только не при виде машины губернатора. Вдобавок на заднем пассажирском сиденье рядом с Пастором сидел шериф Шипли. Конечно, он не знал его как Пастора. Он называл его «губернатор Пэтчетт». Шипли требовался в качестве символической фигуры на предстоящей пресс-конференции, плюс обеспечивал дополнительную охрану. Все, ради чего работал Пэтчетт, вот-вот должно было окупиться. Он глянул на часы. Было уже почти четыре. Пресс-конференция была назначена на шесть. В Монтгомери. Времени было более чем достаточно, чтобы вовремя добраться туда, но губернатор все равно хотел появиться пораньше. На нем был один из его лучших костюмов – простой темно-синий, заказанный у одного портного в Мобиле. Сидел этот костюм идеально, а ткань позволяла ему дышать в любую жару. Дополняли его наряд белая рубашка и бледно-голубой галстук, а завершал ансамбль цветок на лацкане пиджака. Белая камелия. На самом деле не имело значения, что Фрэнсис Эдвардс так и не взорвал цистерну с пропиленом. Он все равно угрожал всему городу. Он все равно был террористом. И на данный момент лучший террорист для извлечения максимального политического капитала – это мертвый террорист. Он вселил страх Божий в жителей Алабамы, и это было все, чего Пэтчетту от него требовалось. На Юнион-хайвей машина замедлила ход. – Почему останавливаемся? – спросил Пэтчетт. – Похоже, впереди ФБР проверяет машины, – отозвался водитель. Пэтчетт повернулся к Шипли: – Ну и каково это? – Что вы имеете в виду? – Ты понимаешь, о чем я. Каково это – быть героем, который спас Бакстаун от огненного ада? Шипли нервно хохотнул. – Очень даже неплохо. – Думаю, это окончательно укрепит тебя в роли нашего нового шерифа, – сказал Пэтчетт. – Хотя, наверное, всего на несколько месяцев… В смысле, должность-то выборная. – На этот счет не переживай. Я знаю, что Корн помогал Ломаксу. И теперь, когда окружной прокурор в затруднении, нам понадобятся все хорошие люди, которых мы только сможем найти. Я могу с практически полной уверенностью гарантировать, что противостоять тебе на выборах никто не будет. По крайней мере, всерьез. Хотя, конечно, мы можем выставить оппонента, чисто для виду, а затем попросить его снять свою кандидатуру за несколько дней до выборов. Чтобы все выглядело честнее. А теперь, когда мы будем на пресс-конференции, я хочу, чтобы ты улыбался, стоял рядом со мной, но даже не пытался отвечать на вопросы прессы. Это моя забота. Понятно? |