Книга Письма из тишины, страница 66 – Роми Хаусманн

Рядом, прямо посреди лиловых цветочков и комьев травы, сидит Джули. Длинные рыжие волосы пылают на солнце, как огонь. Она обнимает колени худенькими руками и смотрит на воду. Составляет мне компанию, пока я привожу в порядок заброшенный сад, и рассказывает, что поругалась с парнем.

– Сидел бы и помалкивал, – бурчу, вонзая мотыгу в землю. Я-то думал, с этим Вегнером покончено. Я ведь сам звонил ему – и ясно дал понять, чтобы держался от моей дочери подальше. Он слишком стар для нее, да и вообще – дурак дураком, бесполезный подтиральщик задниц. Джули должна сосредоточиться на учебе. У нее большие планы. Она хочет стать морским биологом, но об этом придется забыть, если она и дальше будет по ночам бегать на свиданки с этим своим Вегнером.

– Нет, – говорит Джули. – Он ведь прав. Я реально облажалась. И ради чего?

Краем глаза я вижу, как она запускает пальцы в свои длинные волосы.

– Ради этого. С ума сойти… Я поставила под угрозу все, что у нас есть, ради чертовых волос.

– У тебя прекрасные волосы, – твердо говорю я. Этот Вегнер ни черта не понимает.

Джули рассказывает, что целый день проторчала у парикмахера – вместо того чтобы сидеть за ноутбуком и разбираться в теме. Казалось бы, подумаешь – один день, но с ее графиком, в котором расписана каждая минута, она не могла позволить себе такую роскошь. Поэтому пошла по легкому пути и просто списала. На рассвете включила подкаст девчонок из Mordstalkи, как стенографистка, просто набирала текст под диктовку.

– О чем я только думала? – спрашивает она и смотрит на меня с грустью. – Что Фил никогда не узнает? Поразительная наивность! Я ведь не ребенок, мне не двенадцать. Я должна была понимать, чем все закончится!

Нет, ей шестнадцать, моей Джули, скоро она пойдет в одиннадцатый класс. Я опираюсь на черенок мотыги, чтобы перевести дух, и ободряюще улыбаюсь.

– Мы ошибаемся не потому, что хотим ошибиться, а потому что не знаем, как правильно, – говорю я. – Ты уже поняла, что поступила плохо, – так сделай же вывод. Закопай последствия и сделай все, чтобы двигаться дальше.

Все-таки родительство – это большая ответственность, но, кажется, я неплохо справляюсь. Важно быть строгим, но при этом не дать ребенку почувствовать, будто его разлюбили из-за ошибки.

– Главное – извлечь из ошибки урок, – подчеркиваю я. – Чтобы она была не напрасной. Чтобы потом все исправить.

Но Джули только утыкается лбом в скрещенные на коленях руки.

– В том-то и дело, – бормочет она. – Случившегося уже не исправить.

Она поднимает на меня взгляд. Глаза у нее блестят от слез.

– Наш сайт разрывается от комментариев людей, которые заметили, насколько мой текст похож на выпуск Mordstalk. На нас с Филом обрушилась волна хейта. Я ведь потому так боялась репортажа – прекрасно знала, что на самом деле совсем не подготовилась и просто списала. Знала, что я – самая настоящая обманщица! Конечно, потом я все наверстала – сидела ночами за ноутбуком… Но было уже поздно.

Джули начинает плакать. Я роняю лопатку и сажусь рядом на траву. Джули опускает голову мне на плечо. Не имею ни малейшего понятия, о какой домашке речь и по какому предмету. Да и вообще, я думал, что ее парня зовут Даниэль. Но если теперь он Фил, то хорошо. Значит, с Вегнером все-таки покончено. Признаться, это меня очень радует.