Онлайн книга «Письма из тишины»
|
Фил:В таком-то месте – как пить дать. А вот почему дом не продали – это очень хороший вопрос. Задай его Тео завтра во время интервью… Ладно, давай сюда камеру. Народ, как видите, я тоже пролез. Значит, если наш похититель – не двухметровый шкаф весом под сто пятьдесят кило и хоть чуть-чуть в форме, то вполне мог проникнуть в дом этим путем. Лив:Или похитители. Фил:Как тебе угодно… Смотри, там дверь. Лив:Ты серьезно хочешь идти дальше? Фил:Конечно. Жаль, что наше комьюнити увидит видео только потом… Уверен, если б мы сейчас были в эфире и запустили голосование, все проголосовали бы за. Лив:У меня реально ощущение, что мы в «Ведьме из Блэр»… Дверь заклинило. Фил:Дай-ка я. Сильнее… вот. Ладно, ты первая. Держи фонарик. Рассказывай, что видишь. Лив:Мы в каком-то коридоре. Тут еще две двери – наверное, в другие подвальные комнаты. Будем заглядывать? Фил:Потом. Сначала поднимемся в жилую часть. Лив:Не знаю… Ты чувствуешь этот запах? Фил:Ага, тут сто лет не проветривали. Давай поднимемся по лестнице. Лив:Уф, эти ступеньки… Как они скрипят, жуть просто. Фил:Старый дом, боже ты мой. Только не наложи в штаны. Лив:Ненавижу тебя, честное слово. Ладно, следующая дверь. Ты идешь? Фил:Я прямо за тобой, не бойся. Лив:А, это кухня. Фил:Посвети вокруг, чтобы было видно. Лив:Кухонный гарнитур еще на месте, но у одного из шкафчиков дверца слетела с петель. Плита накрыта панелью. И смотри – на полу отпечатки. По ним видно, где раньше стояли студия и обеденный стол. Фил:Подожди, я резкость настрою… Посвети сюда телефоном. Лив:На столешнице стоит кружка. Фил:Секунду, наведу камеру… Лив:Как-то грустно, не находишь? Фил:Что именно, кружка? Лив:Ну да. Может, Тео Новак сварил себе напоследок кофе и, сидя где-нибудь в тишине, принялся вспоминать годы, которые провел здесь с семьей. Потом встал и покинул дом – навсегда… Фил:Слезовыжимательная пауза. Время доставать платочки. Лив:Ну а что? Такое вполне возможно! Фил:Да я не спорю, просто звучит слегка мелодраматично. Хотя… кто знает. Лив:Фил… Фил:Секундочку, я только… Лив:Фил! Фил:Ну что такое? Лив:Кружка! Фил:Что с ней? Лив:Внутри кофе. Фил:Значит, наш дорогой Тео уехал отсюда в спешке. Лив:Не в этом дело! После стольких лет кофе давно испарился бы… Да подойди уже, черт возьми! Фил:Ладно-ладно. Что там у тебя? Лив:Кружка… Она еще теплая. ДАНИЭЛЬ По дороге на работу я специально заехал в супермаркет – при том, что уже опаздывал. И вот теперь стою, как идиот, с четырьмя банками шоколадного пудинга в одной руке и букетом роз – в другой. Чувствую, как дергается левый глаз, а все тело сковывает противное, липкое ощущение. Ненависть. Безысходность. Опять. Снова и снова. Это никогда не закончится. Они все одинаковые. Как я мог хотя бы на секунду подумать, что она другая? Как мог купиться? Довериться ей? Чертова лицемерка! Анна усмехается, словно только что одержала победу. Она медленно, с подчеркнутой неторопливостью поднимается с края кровати и гладит госпожу Лессинг по плечу. То, что Анна – змея, для меня не новость. Но то, что госпожа Лессинг повелась… разрывает меня на части. А ведь я специально заехал в супермаркет, чтобы сделать старушке приятное. Потом помчался на работу, заступил на смену и направился прямиком в палату 316, ожидая увидеть госпожу Лессинг в постели – бледную, спящую, как и все последние дни. Я уже представлял, как осторожно разбужу ее и покажу, что принес, – пудинг и розы. Представлял, как покормлю и поставлю цветы в вазу на тумбочку, чтобы госпожа Лессинг смотрела на них и знала: она не одна, рядом есть человек, которому она небезразлична. Как же я волновался за нее всю последнюю неделю! Как надеялся, что она пойдет на поправку! Мне хватило бы, если б она снова смогла со мной разговаривать. Как мама тогда, когда лежала в кровати, – слишком больная, чтобы цепляться за гордость, но еще достаточно вменяемая, чтобы сосредоточиться на том, что по-настоящему важно. С ясным разумом и смиренным сердцем. Какое это было чудесное время… Я с радостью пережил бы нечто подобное с госпожой Лессинг. |