Книга Письма из тишины, страница 102 – Роми Хаусманн

Возможно, все начало рушиться еще до исчезновения Джули. А потом – смерть матери, болезнь отца… все это ее просто добило. Возможно, Джейсон Вильмерс и был той самой трещиной, с которой все началось. Взрослый мужчина, который без зазрения совести воспользовался подростковой неуверенностью и растерянностью…

Лив вдруг осознает, что все еще стоит перед домом Вильмерсов. Не сделала ни шага, будто тело решило: вся энергия сейчас нужна голове. Майя Вильмерс уверяла, что никому не рассказывала о романе. Но что, если рассказала София? Что, если поделилась своей тайной с Джули, а Джули высказала Джейсону Вильмерсу все, что о нем думает? Может, даже пригрозила, что расскажет родителям, если он не оставит ее сестру в покое? Что, если именно София и стала причиной той самой ссоры?

Тогда у Джейсона Вильмерса был бы вполне очевидный мотив похитить Джули. А может, даже избавиться от нее. И по времени все сходится: Майя Вильмерс застала Джейсона и Софию всего за несколько дней до исчезновения Джули, а ссора произошла накануне самого исчезновения.

Лив вздрагивает. У Джейсона был мотив похитить Джули. У него был мотив ее убить. Только вот сам он теперь мертв. Кроме того, есть письмо. Письмо со словом «небесноземельносиний».

Лив делает несколько шагов – три или четыре, не больше – и снова останавливается. В голове всплывает еще одно имя: Даниэль Вагнер. Майя Вильмерс не сразу его вспомнила. Назвала «тем парнем», о котором они с Филом говорили в подкасте.

– Вы имеете в виду Даниэля Вагнера, бывшего парня Джули? – уточнила Лив.

И Майя Вильмерс кивнула.

Он объявился у них через пару дней после исчезновения Джули. Майя наблюдала за происходящим из окна. Джейсон только вернулся с работы, вышел из машины, и тут к нему подошел какой-то молодой человек. Между ними разгорелась ожесточенная перепалка, но до драки не дошло. Позже, конечно, Майя спросила, кто это был. Джейсон ответил, что бывший Джули решил поиграть в детектива и расспрашивал всех, кто с ней общался. Тогда Майя не увидела в этом ничего странного. Да и теперь, по прошествии времени, – тем более. Когда Джейсон сам пропал, она обзванивала всех, кого только могла, и если б его не нашли мертвым в спортзале уже на следующее утро, она продолжила бы поиски – возможно, даже с еще большим рвением.

– Вы тогда звонили Новакам? – спросила Лив.

– Думала об этом, да. Мне пришло в голову, что отец той девочки обо всем узнал и решил отомстить.

– Но?..

Майя Вильмерс устало махнула рукой:

– Ах, знаете… если честно, я тогда решила, что паниковать рано. Конечно, я волновалась из-за того, что Джейсон не вернулся домой после работы, но думала, что ему захотелось вырваться из гнетущей обстановки, которая царила у нас дома после истории с Софией и исчезновения той, другой девочки. Думала, он напился и где-то заснул. И, оглядываясь назад, я даже рада, что не стала поднимать шум. Ну правда, представьте, что я побежала бы в полицию и рассказала о романе Джейсона со школьницей. Открыла бы ящик Пандоры, вытащила на свет грязь, которая никак не связана со смертью Джейсона… А мне потом всю жизнь с этим жить – с домыслами и спекуляциями журналистов.

И она была права. Нет историй, которые можно рассказать без прикрас и допущений. Правду может раскрыть только тот, кто был непосредственным свидетелем событий, но даже тогда остается вопрос: готов ли он ее раскрыть? У всех есть свои тайны. И многим они нужны, просто чтобы выжить. Лив это понимает. И все равно чувствует разочарование. В Софии, которая, когда речь зашла о Джули и тренере по карате, сделала вид, будто едва помнит его имя. Тогда рядом был Тео – может быть, стыд удержал Софию от признания. Но у нее была возможность вернуться к этому разговору позже. Сегодня. Когда они с Лив остались наедине.