Книга Ход конем. Том 1, страница 30 – Вячеслав Киселев

Сравнительные испытания показали, что по скорострельности СВЧ-1 превосходит дульнозарядные винтовки в два раза, а гладкоствольные ружья на процентов на тридцать, при двукратно лучшей кучности на стометровой дистанции, чем у ружей, не говоря уже про дальнобойную стрельбу. Кроме того, заряжать винтовку можно было теперь и лежа на земле и сидя в седле. И что самое главное, столь высокие боевые характеристики обходились в совершенно приемлемую цену. Ведь по сравнению со стандартным пехотным ружьем полная замена требовалась только стволу. Кремневый замок дорабатывался под капсюльное воспламенение, а с правой стороны приклада оборудовалось место для хранения капсюлей, закрывающееся крышкой. Вот и все доработки. Чертежии образец этой винтовки Гном тут же передал в Тулу и чтобы не заморачиваться оформлением бумажек в Военном министерстве, сделал по старому знакомству частный заказ на пять тысяч штук. Времена безденежья уже давно канули в лету и он мог позволить себе и не такие траты, а завод был недозагружен заказами, война ведь еще не маячила на горизонте. Спешка же Гнома была просто обусловлена стилем его работы и желанием поскорее приступить к испытаниям в войсках генерал-губернаторства и ехать в столицу для решения вопроса о принятии винтовки на вооружение, уже имея фактуру на руках.

Калибр для обоих винтовок Гном принял одинаковый – 8,6 мм, взяв для образца пулю от патрона Lapua Magnum и сделав по ней формы для штамповки и отливки. То есть пули теперь можно было изготавливать и фабричным способом и в полевых условиях, что снимало все вопросы по обеспечению войск боеприпасами.

Что-же касается артиллерии, то здесь все было и проще и сложнее. Липецкий металлургический завод ДГМК по заказу Военного министерства уже вовсю отливал корпуса для оперенных снарядов, окончательную сборку которых осуществляли на Донбассе. Поступали новые снаряды, официально принятые на вооружение, пока только в войска генерал-губернаторства, как находящиеся на наиболее угрожаемом направлении. А вот на новые металлические лафеты денег у министерства не нашлось и Гному пришлось положить эту идею на полку до лучших времен. Хотя и в имеющейся конфигурации, с автоскрепленными стволами, бездымным порохом и оперенными снарядами, русская артиллерия была сейчас ультимативным оружием, вот только ресурс лафетов сократился раза в полтора, что потребовало включения в штаты полков артмастерских, для их ремонта в полевых условиях.

Ну и не забывал Гном о своих любимых игрушках – реактивных системах залпового огня, производство корпусов для которых перенесли из Тулы на Липецкий завод, где построили для этого отдельный цех. К осени 1772 года под началом Суворова уже был целый реактивный артиллерийский полк, оснащенный тридцатью шестью пятизарядными установками и тяжелыми сто килограммовыми ракетами с дальностью стрельбы до шести километров. Показатели дальности можно было без проблем увеличить, но нестабильность горения пиротехнического состава и пока еще низкое качество изготовления корпусов и аэродинамических поверхностейприводили к большому рассеиванию, что при отсутствии возможности корректировки огня, делало это в настоящий момент бессмысленным.

Хотя вопросом организации артиллерийской разведки Гном тоже заморочился, но пока по остаточному принципу. Людей и времени на все не хватало. Самым оптимальным решением проблемы здесь виделся привязной аэростат, с горелкой на горючем газе, получаемом при коксовании угля, что тянуло за собой необходимость в организации сбора и хранения газа, и являлось фактически новой отраслью хозяйства. Кроме того, проблемами являлись изготовление безопасной горелки и емкости для хранения газа приемлемой массы, а также подбор пропитки для хлопчатобумажной ткани.