Книга Все дороги ведут в…, страница 85 – Вячеслав Киселев

Закончив фразу, я специально сделал небольшую паузу, давая ему возможность обдумать мои слова и сделать мне подарок в виде единственного и самого логичного контраргумента.

– Отчасти ты, конечно, прав, – после недолгого раздумья начал ответ Фридрих, – внутри империи хватает противоречий и за восемь сотен лет своего существования она пережила немало внутренних разладов, но именно, что внутренних. И попытка императора Иосифа заявить права на часть Баварии, это внутреннее дело империи, и он даже имеет для этого весьма слабые, однако законные основания…

Поняв по произнесенному тексту и затянувшейся паузе, что Фридрих обдумывает, как-бы поаккуратней назвать меня чужаком, вторгшимся в их уютный мирок, как слон в посудную лавку, я не стал этого дожидаться и решил ему помочь:

– А я в такой логике чужак, вмешавшийся во внутренние дела империи, став курфюрстом Бранденбурга, не имея для этого законных оснований и ещё я император Скандинавии и Русский царь, а это уже полный непорядок – два императора в одной империи. Верно?

…

– Можешь не отвечать, это риторический вопрос, и мы переходим к самому главному, к империи, – продолжил я свои рассуждения, – что такое Священная Римская империя германской нации? Это пять громких слов, три из которых абсолютно пустой звук. На святости и Риме не стану даже останавливаться и сразу перейду к слову «империум», что, как ты знаешь, на латыни означает «власть» или «властвовать». О какой власти императора может идти речь, если каждый десяток лет одна часть империи поднимает оружие против другой, да ещё и привлекая к этому третьи страны. Поэтому, всё, что в этой бутафорскойимперии ещё и осталось настоящего – это сама германская нация, существующая на вашу беду в виде полутора тысяч, опять же, бутафорских государств и феодальных владений. Только в эпоху стотысячных армий, мнение какого-нибудь князя Гогенлоэ-Шилонфюрст, – вспомнил я прочитанный в детстве рассказ про русский флот, где офицера с такой фамилией матросы прозвали «Голыноги, шилом хвист», – у которого несколько тысяч подданных и три десятка гвардейцев под ружьем, по-настоящему уже никого не интересует. Население государств растёт, промышленность развивается, и дальнейший ход истории будут определять исключительно тяжеловесы – моя империя-царство, Франция, Англия и Австрия, которая, вполне вероятно, начнёт самостоятельный путь. И мой опыт подсказывает, что если германская нация ничего не изменит, то вскоре потеряет не только империю, но и саму себя!

Выслушав меня, Фридрих медленно перевел взгляд на стоящий на столе кофейник, принявшись переваривать услышанное, и минуты через полторы сказал:

– Если бы то же самое мне сказал кто-нибудь другой, я бы поднял его на смех, но теперь уже мой опыт подсказывает мне, что к твоим словам следует отнестись серьезно. Хотя от перспектив, которые ты нарисовал, меня лично бросает в дрожь. Поэтому я сразу спрошу – у тебя есть мысли, как этого избежать?

– Избежать, – не торопясь повторил я, давая себе время сформулировать ответ, – думаю, что избежать самого процесса реформирования невозможно, да и не нужно, он всё равно начнётся, а вот направить его в нужное нам русло вполне возможно и я даже готов вам в этом помочь. Однако для этого тебе и остальным князьям, которым хватит здравого смысла прислушаться к твоим словам, потребуется принять новые правила игры…