Книга Все дороги ведут в…, страница 55 – Вячеслав Киселев

– Давай-ка Петр Георгиевич без церемоний, по имени-отчеству, чай не на приеме, – улыбнулся я, как можно радушнее, – вчера на церемонии я подумал, что ты постарше меня будешь, но сейчас вижу ошибался или как?

– Верно Иван Николаевич, – хитро прищурился митрополит, – тебе на Пасху тридцать девять стукнуло, а я на два года помладше буду!

Молодец, подготовился,обстановкой владеет, подумал я про себя, одновременно вспоминая сколько же мне лет на самом деле. По легенде «наследника рода Кетлеров» я действительно родился в 1735 году, а вот если считать по прошлому миру, то мне должно быть только тридцать пять и это я наоборот на два года его моложе. Хотя сейчас, конечно, эти размышления уже не имеют никакого значения.

Я не стал сразу переходить к делам и минут пятнадцать мы спокойно пили чай с разными вкусностями и болтали о том, о сём, а потом резко перескочил с рыбалки на основную интересующую меня тему:

– Слыхал я, что ты Петр Георгиевич ратуешь за введение единоверия и даже новые правила богослужений подготовил и направил в Священный синод на утверждение. Так ли это?

– Так Иван Николаевич! – кивнул он, с удивленно-вопросительным выражением на лице.

– И что синод?

– Покуда рассматривают! – пожал он плечами.

– Ну да, ну да, тут есть над чем подумать, – задумчиво покачал я головой, – с одной стороны, установление мира и согласия среди паствы, дело несомненно богоугодное, а с другой? Синод ведь учреждение государственное, стало быть и утверждение сих правил станет актом государственного регулирования, гласящим, что церковный раскол преодолён. Так?

– Истинно так! – утвердительно закивал митрополит.

– Истинно – хорошее слово, подходящее, – поднял я указательный палец, продолжив свои рассуждения, – и ежели применить его в более широком значении, получается, что раскол Петр Георгиевич, есть деяние противное истине. А напомни-ка мне, что же послужило причиной раскола?

– Эээ, – поменялся в лице митрополит, видимо начиная понимать, куда я веду разговор, и решил «сгладить углы», – ежели не вдаваться в подробности, то решение Поместного Московского Собора 1656 года от Рождества Христова, на котором провозгласили анафему на тех, кто совершает крестное знамение двумя перстами!

– Понимаю, я тоже всегда за своих горой стою, – скептически усмехнулся я, – а вот ты пытаешься размазать ответственность, но, как сказал один умный человек – «у каждой ошибки есть фамилия, имя и отчество», поэтому помогу тебе Петр Георгиевич и назову имя ошибки, о которой толкуем мы – патриарх Никон. Истинно?

– Истинно! – нехотя признал митрополит.

– Михаил Михайлович, – обратился я с серьезной миной к молча наблюдающему за нашей дискуссией Доброму, не забывающемупри этом неторопливо поглощать умопомрачительную кулебяку со стерлядью, – означенного Никона сыскать и завтра на Лобное место – четвертуем лиходея за грехи его тяжкие!

– Сделаем! – согласно кивнул Добрый и непоколебимо принялся наливать очередную чашку чая, а я в это время наблюдал, как у охреневшего от наших слов митрополита глаза начинают вылезать из орбит.

Выдержав секунд пять, я заржал во весь голос и поднял руки вверх:

– Не серчай друг сердешный, ей богу, не смог удержаться от казарменной шутки. Но видел бы ты сейчас свое лицо!

Митрополит понял, что его «развели» и тоже засмеялся, разрядив обстановку и подтвердив этим мои предположения, что передо мной адекватный человек, с которым можно иметь дело. Однако разговор был ещё не окончен и переведя дух, я продолжил: