Книга Вик Разрушитель 10, страница 155 – Валерий Гуминский

— Атаковать будет сверху, — глядя на транслируемые камерами картинки, бросил в микрофон Глава Рода. — Выходи на критический потолок.

Лиза затаила дыхание. Шелестящие, а где-то и переходящие в свист дюзы двигателей толкали обоих пилотов вверх, под самые балки. Создавалось впечатление, что её отец и княжич Мамонов торопились занять главенствующее положение в воздухе. Вот «Атом» почти достиг балок тельфера и замер в положении, когда нужно решать: обрушиться вниз или стремиться дальше вверх. А наглец Мамонов почему-то замешкался. Словно побоялся удариться о железные балки и повредить шлем. Так-то всё правильно. Шлем — это тактический центр управления. Любое его повреждение может привести к неприятным последствиям. Проще говоря, пилот лишится зрения у управления, если не полностью, то наполовину точно.

Задержка Мамонова дорого обошлась ему. Преимущество «Атома» в весе и достигнутой высоте позволили отцу Лизы провести молниеноснуюатаку. Рухнув сверху на мальчишку, он сцепился с ним в жёстком захвате, включил на полную мощность двигатель и понёсся с ним к земле. Зрители ахнули, ожидая жуткого падения с грохотом и треском сминаемой брони.

— Критическая перегруза системы! — оповестил князя дед. — Отпускай его к чёртовой бабушке! Пусть падает и выкручивается, как может. Ты уже победил!

Лиза не слышала, что ответил отец, но вот Артемий Степанович выругался, а потом стянул наушники и бросил их в руки Берсенева.

— Какой же он одержимый и упрямый! — раздражённо проговорил дед, глядя на Лизу. — Хочет уронить Мамонова на землю, чтобы наверняка получить победу!

— Оболенские все такие… — девушка не успела договорить, потому что дальше произошло невероятное.

* * *

Всё-таки князь Владимир рискнул пойти на очень сложный пилотажный приём. Сначала он взмыл под самый потолок, рискуя снести балки своим бронекостюмом, а потом неожиданно отключил двигатель. Я стал заложником ограничения высоты, поэтому старался догнать «Атом» до того момента, когда перед глазами замигает предупреждающая надпись, и синто-волокна перестанут давать напряжение на движок. Не успел, поэтому не стал рисковать, опасаясь, что «Бастион» выйдет из-под контроля. Замедлил скорость и стал ждать, когда Оболенский упадёт на меня. Не просто же так он занял главенствующий эшелон высоты.

Он обрушился на меня сверху и сжал в своих объятиях, словно манипулятор «РЭКС»[1], способный поднимать и переносить многотонные грузы. Но к тому времени я был готов к этому манёвру, и, сделав вид, что полностью парализован жёстким захватом, перестал трепыхаться, давая увлечь себя к земле. Восемь метров, семь, шесть… Падение не было стремительным. Князь вовсе не собирался меня бросать с высоты, словно черепаху, которую нужно выковырять из панциря. Он вцепился в меня и тащил вниз, чтобы уже там, на арене, зафиксировать победу. То и дело меня потряхивало от включающихся движков «Атома», чтобы слегка притормозить падение.

Пять метров, четыре, три… Я дал команду на разгон двигателя и прогнал по синто-волокнам столько энергии, что мой силовой ранец мог обеспечить электричеством весь Клин. Двигатели врубили маршевую скорость и потащили нас обоих вверх. Четыреста с лишним килограммов суммарного веса неслись к потолочным балкам, заставляя менярычать от перегрузки, а Оболенский ничего не мог сделать. Он пытался переключать режимы своего движка, чтобы поймать нужный момент и остановить «бронированный экспресс». Но максимальная тяга линейных двигателей плюс разогнавшиеся маршевые двигатели сорвали все его планы выйти из клинча. Я ведь тоже держал Владимира Артемьевича, как злой краб, вцепившийся в руку любителя морской фауны.