Книга Физрук: на своей волне 2, страница 76 – Валерий Гуров

— Здравствуйте, Владимир Петрович, — протянули они хором.

Ха! А эти куда организованнее, чем одиннадцатиклассники.

— Вольно… — я осёкся, понимая, что говорю не то. — Здорова, мелюзга, присаживайтесь.

Мелюзга села, начали вытаскивать учебники по истории, ручки, пеналы, дневники и контурные карты с атласами.

Я же встал у доски, взял мел, постучал им пару раз по краю стола, привлекая внимание.

— Ну что, юные историки, кто-нибудь из вас знает хоть одно имя из эпохи феодальной раздробленности на Руси? — спросил я, глядя поверх голов.

Ответа не последовало.

Волк ковырял ручкой в тетради, Сильвестр зевал, а Элджей что-то писал на парте, изображая всем своим видом скуку.

Но один ученик, паренёк с длинными волосами, забранными в хвост на макушке, потянул руку. Причём по-правильному так, придерживая локоть тыльной стороной ладони второй руки.

— Ну-ка, дай жару, — хмыкнул я.

— Александр Невский, Юрий Долгорукий… — начал перечислять он русских князей, как заведённый.

Я, положа руку на сердце, знал лишь некоторых — да это потому, что одноимённо назывались бойцовские клубы: Невский, Коловрат. Сами имена я, конечно, слышал, когдаещё сам на школьной скамье сидел.

— Молодец, пацан, — похвалил я.

— Даня — ботаник, — тут же послышался комментарий заднего ряда.

Длинноволосый пацанёнок снова поднял руку; я показал кивком, что он может говорить.

— Владимир Петрович, мама говорит, что они просто мне завидуют, когда ботаном обзываются, — искренне выпалил он.

— Есть такое, — я не стал отрицать. — Пусть завидуют. И ещё, молодой, ты в следующий раз, если что-то подобное хочешь сказать, то говори — не надо ни у кого разрешения спрашивать. Понял?

— Хорошо, Владимир Петрович.

— Присаживайся.

Я поймал себя на мысли, что не всё у современной молодёжи потеряно, раз растут ребята, которые книжки умные читают. Вот только — что в моё время, что сейчас — таких на всю школу по пальцам руки можно пересчитать.

— А остальные знают Долгорукого? Невского? Боголюбского? — подкинул я варианты.

Но нет.

Остальной класс молчал, как будто я перечислял названия марок пылесосов.

— Ладно, вижу, что энтузиазма ноль. Тогда слушайте внимательно. Волк, Дёма, — я перечислил погремухи своих знакомых пацанов в этом классе. — Это, к вашему сведению, я называл погремухи князей. Только они свои погремухи потом и кровью выгрызли.

— Ого, — присвистнул Дёма. — А расскажите!

— Рассказываю: наша сегодняшняя тема — феодальная раздробленность на Руси.

— Бе-е-е, — отреагировал Волк, уже забыв про погремухи.

— А если я скажу, что на Руси сталкивались с теми же самыми проблемами, что и вы во дворе? — я улыбнулся. — И, изучая эту тему, вы сможете узнать, как поступать в той или иной ситуации. Когда с другими пацанами общий язык не находите, когда старшие напрягают?

Внимание было поймано мгновенно.

— А причём здесь история? — спросил Сильвестр. — Мне папа сказал, что история нужна лишь для того, чтобы лапшу на уши вешать!

Все заржали; я отдал ученикам посмеяться, а потом продолжил, когда они затихли.

— Я думаю, что твой папа изменит своё мнение, когда ты ему расскажешь, что я на уроке рассказывал, — заверил я.

Сильвестр коротко пожал плечами. Я бы, наверное, жёстче сказал, но не хочется ставить под вопрос авторитет отца моего ученика.