Книга Физрук: на своей волне 2, страница 72 – Валерий Гуров

Класс оживился, девчата и парни начали переглядываться, не понимая, что я задумал.

Я же достал из кармана теннисный мячик — тот самый, что прихватил из зала. Нашёл в ящике стола ножницы.

— Владимир Петрович, а вы что, его резать собрались? — спросил один из учеников.

— Чего не сделаешь во имя науки, — сказал я, не поднимая головы. — Кто даст лист бумаги из тетради?

Сразу несколько рук поднялось. Прохор вырвал лист, подошёл и протянул его мне. Я взял лист, разрезал мяч на мелкие куски и завернул их конвертиком в бумагу.

— Вы знаете, что такое дымовуха, молодёжь? — спросил я, обводя школьников взглядом.

— Нет, Владимир Петрович, — ответили вразнобой, но почти хором ученики.

— Ну сейчас узнаете, — хмыкнул я и поднял получившийся конвертик, чтобы все видели. — Многие думают, что при пожарах все гибнут от огня. Но девяносто процентов людей умирают от дыма. Просто не успевают выбраться и задыхаются.

Говоря, я прошёлсявдоль окон и отдёрнул шторы. Свет с улицы сразу отсёкся, класс теперь освещали только лампы на потолке.

— Предлагаю вам провести небольшой эксперимент, — продолжал я. — Чтобы вы сами поняли, что такое паника.

Школьники снова начали переглядываться, нервно хихикать и ёрзать на стульях.

Я опять достал зажигалку.

— Не бойтесь, никто не пострадает… — улыбнулся я, — хотя это не точно.

Щёлк.

Пламя вспыхнуло.

Я поднёс его к конвертику. Бумага зашипела, потом тонко закоптилась. В следующее мгновение пошёл густой чёрный дым, и я бросил самодельную дымовуху в проход между рядами.

Дым пополз быстро, стелясь по полу туманом, поднимаясь к столам. В классе зашуршали стулья. Ученики начали вскакивать. Дымовуха у меня вышла на загляденье.

— А теперь вы попробуете сделать простую вещь. Пройти к двери.

— И всё? — хмыкнул Прохор. — Да мы это с закрытыми глазами пройдём!

— Вот именно, — ответил я. — С закрытыми глазами и будете делать. В реальной ситуации света нет. Ни лампы, ни окна. Поэтому… — я подошёл к выключателю, щёлкнул, и класс погрузился в темноту. — Ну что, начали.

— А по одному идти или всем сразу? — послышался вопрос.

— Как хотите, — заверил я. — Главное — не поддаваться панике. Помните, что дверь где-то рядом. Но если вы потеряете направление, то считайте, что потеряли жизнь.

Я услышал, как двое двинулись вперёд, стукнулись о парты, зашипели, ругаясь в губу.

— Тут ничего не видно! — послышались первые возмущения.

Дым становился гуще, полз выше. У меня уже щипало глаза и першило в горле.

По редким бликам от окна я видел силуэты школьников, мучащихся по классу. Начали грохотать парты, падать стулья…

— Вот теперь вы начинаете понимать, — комментировал я. — Пять секунд назад вы смеялись, а теперь уже не смешно.

Класс гудел и шуршал, будто пчелиный улей, в который ткнули палкой. Дым расползался, густел, забирался в лёгкие.

Да, теперь уже никто не усмехался. Простая задача — пройти пять метров к двери — вдруг оказалась непосильной. Через десять секунд половина класса потеряла направление и крутилась на месте, как в замкнутом лабиринте.

— Владимир Петрович, где дверь⁈ — выкрикнул Прохор уже с надрывом.

Я понял, что пора заканчивать. Не хватало ещё, чтобы ученики реально надышались.

Включил свет, подошёл кокну и открыл его настежь. Следом затоптал дымовуху и, взяв её, выбросил наружу.