Книга Физрук: на своей волне 2, страница 102 – Валерий Гуров

— Рекомендую вам отказаться от подобных способов решения проблемы. Сейчас я говорю вам устное замечание, но могу сделать и физическое. Так что хорошо подумайте.

Мужик моргнул, осел обратно на стул и только тогда выдохнул. Леня тоже не выдержал и провёл рукой по лбу.

Дверь кабинета вдруг распахнулась, и на пороге появилась завуч, держа за плечо мальчика. Валёк, получивший от меня погремуху Волк, выглядел растерянным. Пацан явно не понимал, зачем его сюда притащили.

Завуч, напротив, сияла удовлетворением — на её лице читалась уверенность, что вот-вот и Соня поставит жирную точку в нашем конфликте.

— Так, — начала она торжественно. — Очень хорошо, что мы теперь все в сборе!

Мымра буквально придвинула Валю ближе к столу.

— Валентин, — продолжила она строго. — Я хочу, чтобы ты рассказал нам, как Владимир Петрович дал тебе эту ужасную кличку. Как какому-нибудь… уголовнику.

Мальчик потупил взгляд. А его отец, услышав это, оживился и попытался поддержать «линию обвинения».

— Да что это такое! — выкрикнул он.

Но голос дрогнул, а взгляд невольно покосился на меня. Волков старший явно избегал прямого контакта. Чувствовалось, что он теперь уже не так уверен в своей правоте.

Валя же стоял, не поднимая головы, но что-то в его позе… было не так. Ни стыда, ни страха, а скорее… раздражение. Я видел, как пацан украдкой покосился на отца, и в этом взгляде промелькнула неприязнь.

— Зачем ты пришёл? — вырвалось у пацана. — Мне твоя помощь не нужна.

Завуч резко повернулась к мальчику, поражённая таким тоном, тот сжал губы и отвёл взгляд.

Я отметил про себя, что отношения между папой и сыном натянуты до предела. Обычная история: отец, который приходит «разбираться» не ради ребёнка, а ради собственного самолюбия. И сын, который давно перестал видеть в нём защиту.

— Так, Валентин, я напоминаю, что мы ждём твоего рассказа, как ты получил эту ужасную кличку!

И вдруг произошло то, чего не ожидал никто.

Валя поднял голову, в глазахвспыхнуло упрямство.

— Клички у собак, а у нас — погремухи! — выдал пацан. — И вообще-то я горжусь тем, что Владимир Петрович дал мне мою погремуху. Тем более мы сами с пацанами просили его это сделать!

Завуч аж отшатнулась, глаза Мымры округлились, а лицо побагровело.

— И вообще, — продолжил Валя. — Благодаря Владимиру Петровичу я заинтересовался историей! Погремухи даже у князей на Древней Руси были, и я тоже хочу! — добавил с вызовом.

А потом пацан посмотрел на меня каким-то мольбой взгляде, как будто просил помощи.

Леня моргнул, не зная, что сказать. По его лицу было видно, что происходящее рушит все привычные шаблоны. Он перевёл взгляд на меня, будто ища объяснения.

— Да что это такое⁈ — взвизгнула Мымра. — Да что вы себе позволяете! Вот, Владимир Петрович! — она повернулась ко мне, кипя от негодования. — И что вы думаете на этот счёт, Денис Игоревич? — бросила она, обращаясь к отцу мальчика.

Я уловил момент и коротким кивком дал директору понять, что хочу остаться один на один с отцом ученика. Леня сразу всё понял: поднялся, кашлянул для вида.

— София Михайловна, давайте-ка мы выйдем, пожалуйста. Вместе с Валентином.

— Но я… — начала было завуч. — Но зачем…

Однако директор посмотрел на неё так, что дальнейших слов не потребовалось.

— Прошу, — повторил Леня. — Денису Игоревичу и Владимиру Петровичу нужно поговорить вдвоём.