Книга Физрук: на своей волне 4, страница 51 – Валерий Гуров

Помолчали. Пар изо рта стелился между нами тонкими клубами.

— Ты далеко отсюда живёшь, красавица? — спросил я наконец.

— А что, хотите до дома проводить? — фыркнула она, глядя исподлобья, с вызовом.

Я усмехнулся про себя. Во даёт, дуреха, обиделась на одного, теперь злость ищет выход и срывается на другого.

Нет уж, девочка, со мной такие штуки не сработают.

— Да нет, — спокойно ответил я, — просто спрашиваю. Ночь всё-таки. Хочу вызвать тебе такси и отправить домой.

Я коротко пожал плечами, а потом добавил:

— Вообще-то я собирался сам тебя проводить. Но с таким тоном, как ты сейчас со мной разговариваешь, желания как-то нет. Называй адрес.

После этих слов боевой настрой Миланы испарился мгновенно. Плечи опустились, а глаза опять наполнились слезами.

— Я… я просто… я ведь верила ему, — выдохнула она. — Думала, что вот он — тот самый, единственный… что это судьба, понимаете? Я правда думала, что встретила человека, которого искала всю жизнь…

Голос сорвался, и она снова начала плакать. Слёзы текли по щекам, капали на мою куртку. Потом, ослабев, девчонка начала буквально сползать вниз, опускаясь прямо к земле, к той самой грязной луже.

Вот, конечно, даёт — «всю жизнь», это сколько в её случае?

— Эй, тихо-тихо… — сказал я, удерживая Милану за руку и не давая сесть в эту жижу.

Девчонка вся дрожала, как натянутая струна, а потом вдруг резко шагнула ко мне и прижалась щекой к моей груди. Я почувствовал, как сквозь ткань футболки пробиваются горячие слёзы, оставляя влажные пятна.

— Заканчивай, — шепнул я, аккуратно поглаживая её по спине. — Он явно не стоит твоих слёз.

— Владимир Петрович, он козёл! — выпалила Милана, подняв голову.

Её глаза горели злостью и обидой.

— Козёл, — согласился я. — Тут я даже спорить не буду.

Милана всхлипнула, утерла нос рукавом… и дальше, будто прорвало плотину, она начала говорить всё подряд.

Выяснилось, что этот её «не очень молодой человек» уже давно намекал, что хочет«уединиться», подальше от всех. Настоял, чтобы они встретились у неё дома, когда никого не будет. Девчонка, дура малая, дождалась, пока родители уехали — точнее, как ей казалось, уехали. А потом оказалось, что не уехали.

Вся её «романтическая ночь» сорвалась, а тот тип, видимо, не привык к отказам. Вспылил, наговорил гадостей и выкинул её из машины, как ненужную вещь.

Я слушал, и где-то глубоко внутри закипало раздражение. Хотелось верить, что дальше по «взрослой программе» у них ещё ничего не было, что Милана не успела окончательно вляпаться в эту историю.

Хотелось — но, глядя на неё, я понимал, что шансов на это немного.

Как бы то ни было, ситуация стала яснее. Этот тип, судя по всему, кроме своей машины, которую вылизывал до блеска, ничего в жизни не имел. Ни нормального жилья, ни ответственности, ни даже элементарного понимания, как с людьми обращаться.

И ведь, выходит, повезло ей — по-своему. Он, видимо, оказался ещё и жадным. Не потащил в гостиницу, не снял квартиру «на ночь любви». Хотя, блин, в это время таких съёмных вариантов — хоть отбавляй.

Так что, если взглянуть под правильным углом, Милана просто избежала беды.

— Наоборот, радоваться тебе надо, что ничего с ним не получилось, — сказал я.

Пусть воспринимает как хочет, но лучше сейчас девчонке будет больно и горько, чем потом… грязно и поздно.