Книга Физрук: на своей волне 4, страница 42 – Валерий Гуров

Всё выглядело так, будто человек и правда учился, только вот чему — вопрос.

Охренеть.

Это что же получается, чтобы проводить такой маразм, теперь ещё и разрешение нужно?

Я покосился на Мишу, и, судя по выражению моего лица, вопрос этот читался без слов.

Вахтёр поспешил заговорить, заметив мой взгляд:

— Видите, Владимир Петрович, вы просто не так поняли. Я ведь работаю исключительно в рамках закона. Всё делается добровольно, никого не заставляют. И, упаси Господи, никакой секты здесь нет — как вам, возможно, показалось сперва. Видимо, вы просто никогда не интересовались такими практиками и методиками.

Я крепко задумался над его словами, пытаясь понять, что это вообще такое. Нет, наверное, у меня просто башка устроена по-другому. Такие вещи я не то что не понимаю, я даже понимать не хочу.

Всё это, на мой вкус, из той же оперы, что и прочая «высокая психология»: наука так себе, а эффект — как после кухонных разговоров с другом за рюмкой водки. Поболтали, поплакались, полегчало на вечер — и всё.

Хотя, с другой стороны… женщины ведь устроены иначе. Им, может, действительно нужно это выговаривание, это «освобождение». Чёрт их разберёт, этих хранительниц очага… Они же порой сами не понимают, откуда у них берётся боль. А тут им дают повод выговориться и называют это «терапией».

Тем более, этот товарищ, вахтёр-психолог, всё показывает — сертификаты, печати, разрешения. И если верить документам, то, выходит, имеет право. Да и действительно не похоже, чтобы женщин кто-то сюда силком тянул. Видимо, по доброй воле верят, что им это помогает.

— Владимир Петрович, дело в том, что тот, кто… кого вы приняли за нашего коллегу… — Миша замялся, видимо, не зная, как правильно подобрать слова.

— Манекен, — подсказал я.

— Да, манекен, это обобщённый образ мужчины, которыйобижает женщин. Мы никак его не зовём, вернее — каждая женщина зовёт его по-своему, — охотно пояснял вахтёр. — Вот, например, у Софии Михайловны вопросы к нашему трудовику! И для неё манекен — это именно трудовик, олицетворение всех его негативных качеств.

— Вот как, — хмыкнул я.

— Для нашей учительницы по физике это уже другой человек, а для учительницы по русскому — третий, — продолжал Миша. — То есть, понимаете, у каждой женщины в жизни практически встречается тот мужчина, который оставил ей травмы после отношений. И если эти травмы не проработать, они тянутся ниточками в следующие отношения.

Я слушал и думал про себя — блин, да понятно.

— Слушай, — перебил я его, — я тебя понял, Миша. Завязывай, пока у меня крыша не съехала от твоих объяснений.

То, что я понял — это то, что бабы как всегда хотят, чтобы появился какой-нибудь волшебник на голубом вертолёте. Тот, который по одному взмаху своей волшебной палочки изменит их жизнь к лучшему. Да только так хрена не работает. Но женщины, похоже, охотно верят в это. Верят в лучшее и пока верят, страдают.

Вон наши девчонки в девяностые, чем только не занимались: гадалки, цыганки, кто там ещё — и верили во всю эту чушь. Но это не аргумент.

Проехали.

Сейчас задача — понять, как всё исправить, девчата-то на меня обиделись на полную катушку. А ещё желательно остановить завуча, которая куда-то убежала. От греха подальше, чтобы не нанести Соне с такими раскладами ещё большую психологическую травму.