Книга Физрук: на своей волне 4, страница 31 – Валерий Гуров

В машине мгновенно стало шумно. Парни старались разглядеть экран, на котором, судя по интонации Гены, творилось что-то из ряда вон выходящее.

Я молча завёл двигательи вывел машину с площадки. Фары прорезали темноту, асфальт под колёсами зашуршал.

— Тут у нас этой ночью шиномонтажка нафиг сгорела, прикиньте! — Гена наконец показал экран остальным. — Вот буквально пару часов назад, походу.

— Да ну! Где это?

— Да тут, в промзоне, где-то на окраине… — ответил Гена, вчитываясь в пост.

Я слушал краем уха. Совпадений, конечно, бывает много… Но очевидно, речь шла о шиномонтажке Али, которую я, собственно, и спалил к чёртовой матери.

В принципе, ничего удивительного. За ночь в городе горит многое — склады, гаражи, киоски. Пожарные ездят без отдыха, но пацаны явно заинтересовались сильнее, чем следовало.

А потом… я резко ударил по тормозам. Джип встал как вкопанный прямо посреди дороги. Если бы хоть одна машина ехала сзади, нам было не избежать столкновения, но, к счастью, улица в этот поздний час была пустая.

Причина такой реакции была проста — я услышал слова Гены.

— Пацаны, — сказал он, не отрывая глаз от телефона, — а это ведь, если мне память не изменяет, шиномонтажка дяди нашего Борзого.

Никто, конечно, не был пристёгнут. В результате все трое моих учеников врезались друг в друга и в передние сиденья.

Я повернулся и уставился на Гену.

— Погоди, ты сказал, это шиномонтажка дяди Борзого? Ты уверен?

Гена, который во время торможения выронил телефон, наклонился, нащупывая его где-то под сиденьем. Пару секунд в машине было слышно только его шуршание и тихое сопение. Наконец он выпрямился, прижимая телефон к груди, и посмотрел на меня.

— Ну да, Владимир Петрович, — усмехнулся Гена, — а вы что, ещё не слышали эти его рассказы? У Борзого же дядя — владелец фабрик, заводов и парохода! Он вам, значит, ещё не успел это рассказать?

— А почему мы остановились? — спросил Кирилл, почесывая лоб, которым ударился о торпеду.

Я ничего не ответил. Молча включил передачу и тронулся. В голове уже вовсю заработал внутренний механизм анализа.

Если Гена не ошибся, и действительно та сгоревшая шиномонтажка принадлежала дяде Борзого… тогда картинка начинала принимать крайне неприятные очертания.

Выходит, что этот самый «дядя Борзого» — это никто иной, как Али. А значит, его «племянничек» — мой ученик…

Если всё так и есть, то выходит, что именно этот пацан пытался снять у меня лебёдку. И, выходит, именноон пытался вогнать мне шило в бок.

Я сжал руль чуть сильнее, чувствуя, как в висках стучит пульс.

— Ну и дела, — пробормотал я, почти неслышно.

Конечно, я прекрасно понимал, что пацаны в этом возрасте любят приукрасить. Для них сказанное с уверенностью уже звучит как правда. Каждый второй — сын генерала, каждый третий — родственник депутата, а остальные якобы держат «фирму» или знакомы с кем-то «серьёзным».

Так что… Борзый, вполне возможно, просто навешал лапши. Мог ведь и сам придумать, что у него дядя — тот самый Али. Ради понта и статуса в глазах друзей. Да даже ради обычного подросткового бахвальства.

Может, просто слышал где-то это имя и решил присвоить себе родство для важности.

Да, можно было бы легко принять такую версию. Всё выглядело логично, пока в голове не всплыло одно «но».

Я вспомнил пластику движений воришки… и в груди кольнуло неприятное осознание. Похоже, это был мой ученик.