Книга Невеста для инквизитора, страница 12 – Маша Ловыгина

— Вы не понимаете... Я Верушка! Мы соСтасем... Стась, он...

— Пошла вон, голодранка!

Верушка задохнулась от боли и обиды.

— Стась сказал, что я... - она не закончила фразу и тут же взмолилась: — Неужели вы позволите, чтобы меня загрызли прямо у вашего дома?

— Убирайся отсюда, иначе тебе несдобровать. Одно мое слово, и от тебя мокрого места не останется!

Верушка выползла из-под ели и тут же оказалась перед тем самым псом из оврага. Серый, матерый, с высокой холкой и мощной челюстью, он смотрел на нее, широко расставив лапы и скаля клыки. На секунду его взгляд показался Верушке вполне осмысленным и даже... знакомым, но абсурдность этой идеи зашкаливала, однако точно показывая, что жизнь ее на волоске.

Двое других псов ловили каждое движение своего вожака и готовились кинуться на Верушку в любую минуту. И если мать Стася сдержит слово и решит выпустить еще и своих собак, то от нее реально ничего не останется. Да одна эта белая сука с желтыми горящими глазами способна перекусить шею Верушки в один момент!

Верушка поднялась и стала медленно отступать. Пес зарычал. Она огляделась, а затем, не разбирая дороги, помчалась вон. Протяжный вой, раздавшийся следом, заставил ее бежать без остановки до самого шоссе, и только там она наконец смогла сбавить темп, чтобы затем просто идти вперед навстречу неизвестности.

Клим стремительно покинул главный зал Департамента, когда за его спиной еще раздавались поздравительные речи и овации. Где-то глубоко внутри он должен был чувствовать воодушевление, но правда заключалась в том, что эту работу мог выполнить только он, и была она настолько весомой, сколь и грязной. Ведь по сути своей Климентий Парр являлся палачом, а палачи в любое время вызывали лишь ужас и отвращение.

В своем кабинете он наконец-то ослабил узел галстука и выдохнул. Загорелся вызов селекторной связи.

— Да, Магда.

— Кофе, мастер Парр?

— Да. И сводку происшествий.

— Сию минуту.

Клим сел в кресло и потер виски.

Заехав за Магдой утром, он остался в автомобиле. Сидел и глядел, как оставляя за собой широкий мокрый след, по проспекту медленно движется поливальная машина. В паре метров от земли, прямо в воздухе, возникла радуга, и Клим вдруг подумал о том, что когда-то давно, еще в детстве, был уверен, что увидеть радугу — это к счастью. В детстве он часто представлял себе, что когда-нибудь, — стоит лишь собрать все элементы, как в шараде, — счастье вот-вот обнаружит себя, явится перед ним во всей своей красе и перестанет дразнить, маня и убегая одновременно. Будто оно было чем-то осязаемым, теплым, пушистым или мягким... А может, наоборот, искрящимся, светлым или ослепительно разноцветным. Черт его знает, каким оно вообще бывает, ведь до сих пор Клим так и не получил ни ответа на этот вопрос, ни доказательств того, что оно существует.

Может, оно и не стоило того, чтобы постоянно думать о нем, и, тем более. сожалеть?

Хотя, возможно, — он перевел взгляд на двери подъезда, когда услышал детские голоса, — возможно, о том, что такое счастье, знают только дети.

Магда вышла первой, за ней — ее муж и пятилетние мальчишки-близнецы. Клим выбрался из авто, чтобы поздороваться.

Муж Магды — Ждан, или Жданек, как называла его она, — помахал ему, усаживая детей в синий минивэн.

— Хорошего дня, Клим! Я говорил Магде, что лучше вызвать такси, но она меня не слушает! — крикнул он. — Как там наша внутренняя безопасность поживает? Скоро всех преступников переловят?