Книга Хозяйка пряничной лавки, страница 47 – Наталья Шнейдер

— Батюшки светы! — взвыла невесть откуда взявшаяся тетка. — Отравили! Петра Лексеича отравили! А скажут, что…

— Так. — Я произнесла это негромко, но обе заткнулись. Только хриплое, страшное дыхание нарушало тишину. — Нюрка. Знаешь, где доктор живет?

Она кивнула.

— Одевайся и бегом. Одна нога здесь, другая там.

— Не поможет доктор! — опять заголосила тетка. — Отравили! Молитва да чудо…

Она была права, чтоб ее. Я уже видела такое. Свекровь моей подруги на своем дне рождения подсунула невестке салатик. С хорошо замаскированной рыбой. «Отродясь мы никаких аллергий не знали, и нечего выпендриваться».

Скорая доехать не успела.

Даже если успеет доктор — много ли он сделает без нормальных лекарств?

— Говорят, княгиня Северская чудотворица, — пискнула Нюрка из-под накрывшей голову юбки.

— «Княгиня»! — передразнила тетка. — Где князи, а где грязь вроде нас.

Чудо… Но если я сегодня уже видела одно чудо — не случится ли второе?

Я посмотрела тетке в глаза.

— Тетушка Анисья, на тебя вся надежда. Беги к Северской. Скажи, дворянка Ветрова в ноги падает, просит помочь столичному гостю.

— Да как же я…

— Ты настырная, тетушка, ты сможешь.

Что-то, видимо, было то ли в моем лице, то ли в голосе, но тетка кивнула и исчезла. За ней Нюрка.

Хрип стих. Постоялец перестал дышать.

Я рухнула на колени рядом с ним.

— Только посмей! Только попробуй мне сдохнуть в моем доме!

Перед глазами закрутились кадры из прошлой жизни. Синее лицо Ленки на пестром ковре — даже сейчас я могла бы вспомнить расположение каждого цветового пятна, каждой пылинки. Сизое от ужаса лицо ее свекрови, дрожащий голос повторяет как заевшая пластинка: «Да она притворяется». Вой сирены — когда уже было слишком поздно. И вязкое ощущение собственной беспомощности, перемешанной с надеждой, что врачи успеют.

Они не успели.

Ангионевротический отек, осложненный анафилактическим шоком, — был вердикт. Счет шел на минуты.

И сейчас он идет на минуты. Даже если княгиня в самом деле чудотворица — боже мой, неужели я действительно готова в это поверить? — и мчит сюда на крыльях ночи. Не успеет.

После похорон я неделями перерывала интернет, пытаясь справиться с виной. Я просто стояла и смотрела. Стояла и ждала. И сейчас…

И сейчас я не буду ждать!

В голове будто что-то щелкнуло, выстраивая картинки и страницы сайтов.

Я рванула ткань, окончательно добивая рубашку постояльца.

Белка вскочила ему на грудь. Я шуганула ее и тут же забыла — не до того.

Запрокинуть голову. Выдвинуть челюсть так, чтобы не западал язык. Что теперь?

Верхние дыхательные пути — трубопровод. Клапан — надгортанник, сужение — голосовая щель, и дальше прямая трубка трахеи. Не перепутать с пищеводом — желудок не умеет дышать. Проблема в клапанах и сужениях, где отек может стать непреодолимым препятствием.

Я вздохнула, вспоминая, как сворачивалась тугая спираль силы под ложечкой. Аккуратно. Сейчас мне не нужен ветер чтобы снести препятствие.

Мне нужен поршень. Упругий воздушный поршень, способный бережно раздвинуть отекшие складки и дать воздуху ход в легкие. Пока еще дергается грудная клетка, пока тело еще пытается дышать и жить.

— Давай, — прошипела я сквозь зубы. — Дыши, мать твою так и разэтак!

Сиплый, свистящий вдох.

Чуть отпустить магию — совсем чуть, чтобы мой воздушный поршень не мешал выдохнуть, но и не позволил тканям снова сомкнуться.