Книга Жена Альфы, страница 166 – Клара Моррис

— А если напишут?

— Напишут, — согласился он. — Но быстро пожалеют. И следующие будут думать, прежде чем лезть. Я не могу закрыть рот всему миру, Лианна. Но могу сделать так, что открывать этот рот в сторону нашей семьи станет слишком дорого.

Он сел рядом, взял мою руку.

— Я понимаю твой страх. Правда понимаю. Я сам боюсь. Каждую минуту. За него, за тебя. Но бояться — это нормально. Это значит, что нам есть что терять.

— И что нам делать с этим страхом?

— Жить, — ответил он просто. — Любить. Растить сына. И быть рядом друг с другом. Вместе мы справимся с чем угодно. Даже с пророчествами.

Я посмотрела на него, на этого человека, который когда-то был моим тюремщиком, а стал — всем. Опорой, защитой, домом.

— Ты прав, — сказала я тихо. — Вместе мы справимся.

За стеной заплакал Влад, требуя внимания. Я улыбнулась и пошла к нему. А Виктор остался сидеть, глядя нам вслед с выражением, от которого у меня каждый раз замирало сердце.

За окном догорал закат, окрашивая комнату в теплые золотистые тона. Где-то в городе шумела жизнь, обсуждала новости, строила теории. А здесь, в нашем маленьком мире, было тихо, спокойно и счастливо.

Потому что мы были вместе. Потому что Влад был с нами. Потому что прошлое наконец-то отпустило нас, оставив только будущее. Светлое, спокойное, наше.

Я зашла в детскую, взяла сына на руки, прижала к себе.

— Всё хорошо, маленький, — прошептала я. — Мама рядом. Папа рядом. И никому мы тебя не отдадим. Ни пророчествам, ни людям, ни времени. Ты наш. Навсегда.

Влад уткнулся носиком мне в шею и затих, довольный. А за окном зажигались первые звезды, и ночь обещала быть спокойной. Как и все наши ночи теперь.

Месяц прошел с тех пор, как пресса замолчала, как страх отпустил мою душу, как мы наконец-то начали жить. Настоящей жизнью. С Владом, с его улыбками, с его первыми попытками переворачиваться, с бессонными ночами и бесконечным счастьем.

Но была одна тема, которую я старательно обходила. Один вопрос, который не давал мне покоя в самые тихие, самые беззащитные моменты.

Мы не были близки. С тех пор, как я вернулась из прошлого. С тех пор, как он узнал правду. С тех пор, как родился Влад.

Я понимала головой: беременность, роды, восстановление, стресс, Анна, пророчества... У нас было миллион причин не думать об этом. Но сердце... сердце боялось.

Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Живот после беременности вернул прежнюю форму. Более тяжелая грудь. Усталые глаза. Я чувствовала себя чужой в собственном теле.

А он... он был прекрасен. По-прежнему. Этот ледяной Альфа, который таял только при виде сына. Он смотрел на меня с нежностью, с заботой, с благодарностью. Но... с вожделением?

Я не знала. И боялась спросить.

В последнее время он часто задерживался в кабинете допоздна. Я слышала, как он ходит по дому, когда думает, что я сплю. Как останавливается у двери в спальню, но не входит. Как вздыхает и уходит обратно.

Может, я ему больше не нужна? Может, я выполнила свою функцию — родила наследника, а теперь... теперь он просто терпит меня из вежливости?

Эти мысли грызли меня по ночам, когда Влад засыпал, и я оставалась одна в огромной кровати, где его половина всегда была пуста.

Сегодня Виктор уложил Влада сам. Долго носил на руках, напевая что-то про корпоративные войны (ребенок засыпал мгновенно под этот монотонный гул). Потом заглянул ко мне в спальню.