Книга Жена Альфы, страница 101 – Клара Моррис

Однажды ночью я сняла кулон. Не надолго. Просто чтобы почувствовать связь напрямую. И тогда, в полной тишине, я уловила едва заметное… шевеление. Не пинок. Скорее, лёгкое перекатывание, будто кто-то повернулся во сне. В груди что-то ёкнуло, расплылось тёплой, сладкой волной. Это было реальнее любой боли, любого гнева, любого воспоминания.

Я снова надела кулон, улыбаясь в темноте сквозь слёзы, которые на этот раз были не от горя. «Вот видишь, — подумала я, обращаясь и к сыну, и к той своей части, что всё ещё тосковала по прошлому. — Вот что настоящее. Всё остальное… всё остальное мы переживём. Перерастем».

Утром, за завтраком, глядя на солнечный луч на столе, я принимала решение. Мои чувства к Виктору — эта гремучая смесь ненависти, тоски и обиды — не имеют значения. Они — балласт. Их нужно аккуратно упаковать, положить на самую дальнюю полку памяти и забыть. У меня нет на них ни времени, ни сил.

Есть только цель: безопасность и будущее моего ребёнка. И есть средство: разрушение системы, которая угрожает ему. Анна — первый кирпич, который нужно выдернуть из стены. Виктор… Виктор придёт позже. Когда я буду готова. Не как женщина, жаждущая объяснений или мести за разбитое сердце. А как сила, предъявляющая счёт за всё, что он допустил. За мать, которую не защитил. За жену, которую выбросил. За сына, которого даже не подозревает.

Я допила сок, встала и потянулась. Тело было послушным и сильным. В животе — тишина и жизнь.

Любовь — сложно. Ненависть — энергозатратно. А материнство… материнство давало мне ту самую, кристальную ясность и стальную решимость, которых не хватало раньше. Я больше не жертва своих чувств. Я — их хозяйка. И направляю я их теперь в одно русло: на строительство мира, достойного моего сына. А всё, что мешает — будет без сожаления снесено.

Мой «учебный класс» располагался в гостиной, на мягком ковре перед камином. Учителя были своеобразные.

— Сосредоточься не на том, чтобы заглушить их, — ворчала Несси, расхаживая передо мной в носках с помпонами. — Сосредоточься на том, чтобы создать тишину. Тишину внутри себя. А потом… выпусти её, как пузырь.

— Бред полный, — тут же парировала Марта, сидя в кресле-мешке с чашкой кофе. — «Пузырь». Ты её в мыльный пузырь теперь превратишь? Нужна не тишина, нужна нейтральность. Как белый шум. Ты должна стать фоном. Скучным, неинтересным, таким, на что инстинкты не реагируют. Мозг отключает.

— Фоном! Да она же Омега! Её природа — быть центром внимания! — Несси замахнулась на сестру плюшевым осьминогом Генри, которого стащила с полки.

— А твоя природа — быть помехой! — Марта ловко уклонилась. — Слушай меня, Лианна. Представь, что ты — стена. Серая, бетонная, без единой трещины. Ни запаха, ни эмоций, ни колебаний воздуха. Стань стеной.

Я сидела между ними, скрестив ноги, с чашкой яблочного сока в руках. Кулон лежал на столике рядом. Я давно сняла его на время этих «уроков». Мне нравилось чувствовать под ладонью уже не плоский, а мягко округлившийся живот. Он был моим якорем, моей точкой отсчёта в этом хаосе. Под пальцами я иногда улавливала лёгкое движение, будто сын прислушивался к спору двух эксцентричных тётушек.

— Я так понимаю, — сказала я спокойно, отхлебнув сока, — что если я стану пузырём, меня лопнут. А если стану стеной — обо меня начнут разбиваться. Мне нужен золотой середины вариант.