Книга Призраки и духи, страница 116 – Александра Антарио

Ответственные у фундаменталистов нашлись. И, разумеется, в восторг от перспектив перепроверять не только свои, но и теоретиков списки не пришли, но деваться им было некуда. То, что проректор пообещал прислать к ним кого-нибудь из боевиков и прикладников, ответственных за свои части музея, несколько их с ситуацией примирило.

Куда они дели журналы с уточненным списком хранящегося, лаборанты ответить не смогли, о существовании таковых они вообще, похоже, впервые слышали. Именно тогда ир Вильос окончательно понял, что отделаться малой кровью, как он надеялся, похоже, не выйдет.

— Насколько было проще, когда у нас был хранитель коллекции! — тяжело вздохнул магистр.

— А он был? — удивилась госпожа Ройделл. В МАН она работала уже лет пятнадцать, но ни о каком хранителе прежде не слышала.

— Был, правда, ещё в те времена, когда я был студентом. Но потом крючкотворы из одного из подчиненных Совету подразделений — то ли кадров, то ли финансов, то ли и вовсе безопасники — уперлись, что работником не может быть дух. И, пока ректор и архимаг с ними разбирались, кто-то из этих умников прямо заявил хранителю, что, раз он не живой и у него из всех документов свидетельство о смерти, то не может быть сотрудником академии. А он возьми и поверь.

— И что дальше? — не удержался от вопросановенький бухгалтер.

— Дух потерял цель, которая его, оказывается, и держала, и ушёл. Ну а раз ушёл, вызывать его целенаправленно уже не стали.

— Жаль, — вздохнула главбух.

— Может, и хорошо, что ушёл, — возразил лаборант-фундаменталист. — Обрел покой и возможность переродиться, это тоже важно.

— Это, конечно, но с ним тут был порядок, а не как сейчас, — магистр жестом обвел довольно-таки заваленное помещение.

— Разберемся, — заверила его госпожа Ройделл.

Прозвучало с угрозой, но проректор предпочел её «не заметить», хотя прекрасно понимал, что закрывать глаза на отсутствие чего-либо она не будет. Впрочем, и правильно. А между тем бухгалтер желала видеть абсолютно все подотчетные скелеты разнообразной живности и нечисти, а тем более всю нежить, у которой в документах стояла более высокая стоимость. И спорить с ней, тем более при проректоре, фундаменталисты не решились, отправились на поиски недостачи.

— Похоже, за один день мы тут не управимся, — оглядела немаленькую аудиторию, которую занимал музей, бухгалтер.

— Ещё подсобка, — робко заметил тот лаборант, что остался с ними. — И не одна. То, что из аномалий летом привезли, отдельно сложили. Чтобы мало ли колыхнет фон, так хоть не весь музей подняло.

Это была вполне обычная практика, так что тут удивительного ничего не было.

— Всё новое ещё без инвентарных номеров, — возразил проректор. В ответ на взгляд новенького пояснил: — Номера присваиваются тому, что уже собрано, там же пока сырой материал. Его не факт, что в этом году соберут, даже на следующий не уверен.

— В анатомичке с позапрошлого года ещё лежат, — кивнул лаборант. — Но это большие коллекции, какие-то отдельные скелеты я и десятилетней давности встречал.

Это означало только, что он не так уж глубоко рылся, потому что Чарльз видел там и пятидесятилетней давности материал. Из тех, что по какой-то причине никому собирать не хочется и их задвигают подальше от глаз преподавателей и лаборантов, чтобы не вручили в качестве особо изощренного наказания, как произошло с питоном. Проректор-то как раз такие ящики держал на примете. Для особо отличившихся.