Книга Мышь и драконье пламя, страница 16 – Агата Лэйми

Хвост рвало на тысячи кусочков от боли при малейшей попытке выдернуть его из-под каблука демоницы. Да что я ей сделала?! За что?!

Она красивее и уж точно пользуется большей популярностью, а самое главное — вниманием Томаса, которого с лёгкостью увела у меня прямиком из-под носа. Не об этом мне нужно думать сейчас, я должна выбраться! Выдернуть хвост не получалось, не разорвав его, а если произойдёт это…

Так или иначе я умру. Тело, разум словно парализовало от испуга, и выбраться из ловушки, в которую заточила сама себя, не выходило, слишком рассеяна, чтобы обратиться, что-то мешает… блокирует сознание, заставляя мысли путаться.

Тень от книги заслоняла собой всё, заставляя съёжиться в маленький комочек, из глаз брызнули крупные слёзы. Я не хочу умирать вот так глупо, в руках соперницы, после того, как меня использовали и бросили, словно надоевшую игрушку. И, собрав последние крохи разума, что бешено перескакивали с мысли на мысль, рванула хвост, приготовясь к боли в миллиарды раз сильнее, что чувствовала сейчас.

Шаги… Вибрация на полу… И знакомый запах обжёг чувствительные ноздри, заставив слабо пискнуть и замереть на месте, застыть, словно статуя, вместе с сердцем, ухнувшим в область пяток.

— Отошла от неё! — гаркнул, едва не выбив входную дверь с ноги, что та слетела с петель. Его крылья, черные, с красным с внутренней стороны, распахнулись, закрывая собой проход. Глаза, раньше тёмные, сейчас горели оранжевым, светились, словно две яркие лампочки. — Я неясно сказал?

Огненная плеть взвилась в воздухе, вылетев из руки, словно яркая вспышка, комета, мигом окрасив комнату оранжевым светом, и лизнула суккубу по голой лодыжке той ноги, где её каблук удерживал на месте хвост.

Болезненный визг пронёсся по помещению, заполняя барабанные перепонки и причиняя им невыносимое мучение, запах подпаленной кожи ударил в ноздри, заставив фыркнуть и недовольно шевельнуть усами. Каблук исчез с хвоста, и я мигом рванула пулей, как не бегала никогда в жизни, под ближайший шкаф. Спрятаться! В нору!

Сердце билось, рискуя выбить крошечную грудную клетку. Надёжно затаившись, повела розовым носом, замерла, приложив лапки к груди.

Фиби отступила, болезненно потирая лодыжку, на которой алел ожог. На секунду её глаза зло сверкнули, а кончик хвостасо стрелочкой на конце качнулся из стороны в сторону.

— Ко-о-оул, — певучий голос, полный нежности и любви… хвост вновь качнулся из стороны в сторону, и она сделала шаг вперёд, приближаясь к нему так близко, плавно положив руку на грудь белоснежной рубашки, что была на нём ещё вчера. Сердце пропустило удар, усы поникли, даже каждая шерстинка мышиной тушки потускнела, ощущая в груди болезненный укол, глядя на то, как её рука по-хозяйски перемещается по его груди, ползёт вверх, задевая аккуратными пальчиками пуговицы.

Что между ними?! И когда было? И почему мне не всё равно?! Усы воинственно встопорщились, а шерсть поднялась дыбом, ушки, похожие на лепестки розы, поднялись кверху. Укушу! Крошечные когти едва царапнули пол, когда увидела, как пальцы Фиби умело расстёгивают рубашку Коула.

— Пошла прочь, хвостатая, — рявкнул, рыкнул, стряхнув её руку одним движением, оттолкнув в сторону, крылья угрожающе шевельнулись за спиной, а глаза полыхнули огнём.