Книга Не зли новенькую, дракон!, страница 45 – Агата Лэйми

— Потому, что я заслужил это. Прости меня, Фэйт. Я должен был сказать сразу, что опустился, рассказать о споре… Чёрт, — он сжал кулаки, разбитое стекло хрустнуло под его ногами, когда Рейн попытался встать, опираясь рукой на перевёрнутый стол, под рубашкой уже проступала кровь. — Я испугался… после Лиама… понимаешь? Думал, что всё вот так и будет, что ты, когда узнаешь, не простишь. А потерять тебя... всё равно, что умереть.

Дыхание спёрло.

«А потерять тебя... всё равно, что умереть.»

Эти слова, глупые, лживые, проигрывались раз за разом, стоило им слететь с губ глупого дракона. По телу пробежали волны, а япочувствовала, как предательские слёзы, которые сдерживала так непозволительно долго, берут верх. Лгун. Предатель, он растопал всё, что только можно было.

— Никогда больше не приближайся ко мне, Рейн, — отвернулась, делая над собой усилие, сдерживая рвущиеся слёзы. Только бы дойти до своей комнаты, где можно дать волю слезам. Но не здесь, не перед ним, чтобы не испытать ещё большее унижение, чем было.

— Я люблю тебя.

Она замерла на секунду, я видел, как напряглись плечи Фэйт, как вздрогнула всем телом, будто бы от удара, который отдавался у меня в душе болью. Её болью. Моей.

Секунда, и я слышал, как с губ Фэйт слетел тяжёлый вздох, и она двинулась вперёд, даже не посмотрев на меня, даже не удостоив мимолетного взгляда.

— Я люблю тебя, — повторил ещё раз настойчивее. Слова повисли в воздухе, отдаваясь привкусом горечи на языке и хрустом стекла под ногами. — Что мне ещё сделать, чтобы доказать тебе, что я не вру?

Внутри всё заклокотало от собственного бессилия, вины, беспомощности, в которую я загнал себя сам. Осознание пришло само, глядя на её почти исчезнувшую в дверном проёме спину.

— Связью магии и тьмы, — крылья, тёмные, теневые, почти невидимые, распахнулись за спиной, отливающие слабым мерцанием в ночи, — силой, что течёт в моих жилах, под луной и звёздами, я клянусь, что всё, что я говорю, истинно, до самой последней капли моей крови. — вокруг меня, образуя круг, зажглись руны, серебристые, красные, золотистые.

— Не-ет!!! Не смей! Когда ты закончишь, ты умрёшь! — она рванула вперёд, я видел, как глаза Беннет расширились от страха. — Если ты соврёшь, произнеся ритуал, умрёшь! Не смей!

— Если я совру, пусть сама магия возьмет мою душу, уничтожит меня без пощады, — руны, образовав круг, засветились ярким светом, словно на моё лицо направили прожектор. Бок, рёбра ныли после падения на столик, но это было ничто по сравнению с тем, что творилось в душе от мысли, что Фэйт сейчас уйдёт, и я потерял её навсегда. Потому что дракон трусливый не мог признаться сразу, чтобы не было… того, что случилось сейчас. — Я вышел из спора сразу после того, что случилось в пабе, — я с мольбой посмотрел на Фэйт, надеясь словами пробиться за стену, которую возвёл сам своими действиями. За каждым словом шла вибрация по телу, пробегающая по всем клеткам, заглядывающая во все закоулки души, но не причиняющая боли, потому что я не врал. — Я не мог по-другому, не после того, что сделал Лиам. Я влюбился, полюбил тебя по-настоящему… и вышел из спора. Я хочу быть с тобой не ради приставки, не ради чего-то ещё.

Руны моргнули поочерёдно, медленно, неторопливо, и погасли, исчезнув в воздухе, растворившись, словно ничего и не было, оставив после себя лишьедва уловимый запах пепла.