Онлайн книга «Право на выбор»
|
Я выдыхаю в унисон с Маром, когда под давлением ладони мы соприкасаемся — кожа к коже, жар к жару. Когда под давлением он наконец оказывается внутри — совсем неглубоко, но разрывая по ощущениям, неглубоко — но достаточно, чтобы в меня проникло то… что в изобилии течет сейчас по ладони… хорошо, что он держит меня… как хорошо, что он держит, потому что все плывет, все искажается, все тает… перед глазами мрак и многоцветные огни… а внутри меня… А внутри меня рождается сверхновая. Вдох-выдох… вдох-выдох… дыхание выравнивается, подстраивается под одному телу известный ритм… выдох… ниже… вдох… выше… выдох — ниже, ниже… сипит и хрипит подо мной, звуки резонируют с теми, что доносятся изнутри… глубоко… полно… так страшно и так… так… Бесподобная беспомощность накатывает на тело откуда-то из глубины, сковывая своей сладкой слабостью, чуть покалывая тело изнутри и снаружи, везде и сразу… Еще… нужно еще… спазм внутри слабеет… мышцы растекаются, расползаются, как желе на солнцепеке… я и не думала, что могу так… о боже… еще… да… еще чуть глубже… сколько там? так мало… мало, слишком мало… я приподнимаюсь и опускаются еще чуть ниже… вот так… и еще раз… и еще… смешивается смазка, моя и его, но его больше, намного больше… она наполняет меня внутри, она вытекает из меня, рождая стыдные, влажные звуки от каждого движения… и каждое движение требует за собой следующее, словно если я остановлюсь… если прекращу… Ладони, сжимающие и удерживающие мои бедра, не дающие мне упасть, эти ладони, горячие настолько, что наверное будут ожоги — черт с этими ожогами и черт с этими ногами, мне хорошо, мне оченьхорошо, с каждой секундой это хорошо становится все больше, все больше меня самой — эти ладони внезапно тянут меня вверх и внутри остается лишь обидно холодная пустота. Я не успеваю возмутиться — если вообще способна на возмущение — когда Мар подтягивается вместе со мной на постели выше, откидывается на стену и роняет меня себе на грудь. О да, так намного лучше, так… о боже… он внутри, он снова внутри… уже не больно, совсем не больно, господи, как это вообще возможно… он распирает изнутри так сильно, что меня наизнанку должно уже выворачивать, но… мне так хорошо… так хорошо от одного его присутствия во мне, от его жаркой твердости, исходящей обжигающей влажностью. А потом он подается бедрами вверх, вжимаясь в меня еще туже, еще плотнее. — …! …Перед моими глазами — вспыхивают и гаснут мириады огней Вселенной. Внутри движется, пока еще медленно… но ускоряясь с каждым движением… движется… натирая бугорками сразу все и везде… погружаясь ровно настолько, чтобы достать до самой глубины, растянуть ее ровно настолько, чтобы до краев, но не на разрыв… быстрее… еще быстрее… о боже… куда еще быстрее… хрипит и рычит, давит предплечьями на спину, она сейчас переломится, переломится спина, дышать не могу, дышать не нужно, горячо-горячо-горячо, еще горячее, еще быстрее, сейчас, вот, да, здесь, вот так, еще еще еще еще… Скручивает и ломает, выворачивая наизнанку, а внутри лопается, разливается, вибрирует вокруг и всюду, словно земля под нами тоже наизнанку выворачивается… я слышу голос — свой, Мара, чей, не могу понять, не могу распознать в месиве мыслей и ощущений границы тела его и моего, словно он жаром своим спаялся со мной, словно вливаясь в меня, он сросся со мной, словно… |