Книга Право на выбор, страница 125 – Джулия Рут

— Можно… можно мне потрогать твой живот?.. — спрашивает он робко одним вечером. Я беспомощно оглядываюсь на Мара, тот темнеет лицом, долго-долго смотрит на Вереша… и только потом медленно кивает.

— Если ты сама не против. Но ничего, кроме живота.

Облегчение растекается по лицу Вереша, рябью идет по телу, он опускается на колени перед моим креслом и кладет горячие ладони на тугую выпуклость живота. Она уже хорошо заметна, хотя прошел от силы месяц… я хоть доношу сама?.. Вереш поглаживает живот так, словно в нем — его ребенок. Мар сжимает руки на моих плечах, следит неотрывно за его движениями.

— Спасибо… мне… мне намного легче так… когда могу прикоснуться…

— Нагладился? — раздраженно произносит появившийся на пороге Раш. — Тогда убирай руки.

Вереш тенью скользит в сторону, допуская ко мне Раш’ара. Он ворчит что-то, тянет меня к себе на руки и усаживает на колени. В отличие от Вереша, этот с ума сходит отревности — хотя умом все понимает.

— Насмотрелся? Тогда иди. А то глаза вытекут.

Вереш не двигается с места, и Раш скалится.

— Будешь смотреть, как мы тут… кровообращение улучшаем?

Потемнев лицом от смущения, мальчишка тут же скрывается за дверью.

— Зачем ты его так?

— Предлагаешь мне с ним нянчиться? Он мне не брат и не сын.

— Раш, она не об этом…

— Да знаю я. Не могу. Когда он тебя трогает… хочу сломать ему руки.

— Он спас меня этими руками, идиот. И ничего плохого не сделал.

— И только поэтому ходит с целыми.

— Нельзя быть таким злым.

— Кто-то же должен быть.

Я вздыхаю, позволяя голодном Рашу уткнуться носом мне в шею. Он чувствует не только запах Мара, но еще и Вереша… его колотит, и вибрация разносится по телу жгучими волнами.

— Ты что, без белья?..

— …

— Марррр…

— Что?

— Мы договаривались. Сегодня моя очередь.

Тот опускает голову ниже, и жаром меня обволакивает с двух сторон.

— Ты задержался.

— Шерхов сын…

— Не ссорьтесь… — у меня между ног уже покалывает, хотя с прошлого раза и часа не прошло. — Можно ведь всегда… компенсировать…

…Компенсировать приходится по полной программе.

… В спальне — полумрак; полуоткрытое окно сочится прохладой и далекими звуками ночного леса. Я едва слышу их и почти не чувствую холода — рядом со мной воздух медленно закипает.

Обнимая и удерживая под грудью, Мар ласково и осторожно накручивает на руку растрепанную косу — чтобы провести носом по позвонкам, обдавая их прерывистым дыханием. От этого касания в спине искрит, она невольно прогибается, тепло стекает вниз… туда, где другой уже растирает жесткими пальцами. Ставшее особенно чувствительным, тело словно гудит изнутри, я чуть подрагиваю, когда Мар прикусывает шею, сжимая пальцами набухший сосок — и от него идёт волна гусиной кожи.

Раш отрывает руку, я приоткрываю глаза — и встречаюсь с ним взглядом, когда он медленно-медленно проводит языком по ладони.

— Совсем… нет стыда?

Он ухмыляется.

— Продал в детстве за кулёк сластей.

Нахальная морда… мне хочется стереть выражение самодовольства с его лица, я тянусь рукой, обхватываю его член у самого основания — я уже знаю, где у них самое чувствительное место — и наслаждаюсь выражением беспомощности на его лице. Потираю кончиками пальцев выпуклость, с которой сочится вязкая жидкость, обволакивающая ладонь… он закатывает глаза, стонет в голос, и меня пробирает с ног до головы от искренности этого звука.