Книга Среди чудовищ, страница 24 – Джулия Рут

Что-то я ничего понимаю…

… Девушку звали Юллан, и приходилась она мужчинам родной сестрой (внешнее сходство в этой семье явно не считалось чем-то обязательным). Встретив в детстве сборщицу ягод, она влюбилась в её облик и с тех пор его не меняла. Облик этот словно наложил отпечаток на характер, и девушка выросла ласковой и очень, очень общительной. Она болтала практически без умолку, и спустя полчаса я уже знала все и обо всех, хоть и не настаивала на этом знании.

— Тебя не обижали? Только скажи, и они у меня по веточке ходить будут! Вот, это будет твоя спальня, я тут по соседству живу, вон тот домик с краю, видишь? Ага, с корзинкой на оградке...

Из окна действительно видно домик — значит, с братьями она не живёт, а просто приходит помогать по хозяйству. Наверное, у неё и семья своя есть, таких девушек обычно охотно берут замуж… хотя что я знаю о здешних порядках?

Из того, что нащебетала Юллан, запомнилась в лучшем случае треть, но и этого на первых порах достаточно. Жили здесь небольшими и очень разными семьями — братья с женами, отцы с сыновьями, сестры с бабушками и племянниками... далеко не все принимали решение жить в человеческом обличьи, многие становились деревьями или зверями, вот и получались такие семьи. Поодиночке жили редко, старались держаться вместе — таких как Астейра было немного. И ещё одно зацепило слух: когда Юллан говорила о своей подруге, то упомянула, что она недавно "привела в дом второго, ну такой красавец, такой статный". Кого второго? Не мужчину ли? Тут... это нормально?..

Взгляд охватывает спальню — кровать, застеленная одеялом и цветастым покрывалом, комод с зеркалом, какие-то растения в керамических горшках, плетёный коврик на полу, резная скамеечка у входа. Очень уютная, явно женской рукой устроенная комната,от того я жмусь и не решаюсь ничего трогать. Незримый шлейф грязи тянется за мной, готовый замарать и испортить все, до чего дотронусь. Имею ли я право тут находится, брать эти вещи, пользоваться ими?.. Если эта добрая девушка узнает, чем я занималась, будет ли она так же добра ко мне? Астейра не осудила и ничего не сказала — но и жить со мной не захотела.

— Эй, ты в порядке?

Кудряшки щекочут лицо, голубые глаза очень близко. Юллан на корточках передо мной, когда я успела сползти на пол?.. Девушка ласково гладит меня по плечам, в воздухе разлит сладковатый запах, словно медового хлеба.

— Мне бы... помыться... можно?..

— Конечно! Какие разговоры, идём!

К этому времени уже окончательно стемнело, но Юллан не слушает мои отговорки, берет купальные принадлежности в одну руку, фонарь в другую и бодрым шагом идет по едва заметной тропинке через лес. Я жмусь к ней, практически наступая на пятки, кругом темень такая, что хоть глаза вынимай, ухают и перекатываются звуки ночного леса то справа, то слева...

— Не бойся, — оборачивается ко мне девушка с улыбкой. — Тут все свои, чужаков нет.

Этим она не успокаивает — только нагоняет жути. Все свои? То есть, вот это дерево... или камень... они что, живые?.. Милые боги, я готова ходить немытой хоть до весны...

Мы идем довольного долго — или так только кажется от страха и темноты? Кроме фонаря и очерченной им фигуры Юллан ничего не видно — зато видно меня, и мысли эти доводят до гусиной кожи на немеющих ногах. Наконец слуха касается журчание, с каждым шагом оно все громче, и вот мы выходим к заводи — вокруг неё множество фонарей, в их свете пар, идущий от воды, тоже кажется живым существом.