Книга Доктор-пышка. Куплена драконом, страница 7 – Лина Калина

Служанки возятся с моими волосами, осторожно распутывают пряди и поглядывают с интересом — видно, язык чешется поболтать, но всё же побаиваются.

— Один доктор… — не выдерживает молодая, — слишком много вопросов задавал: про болезни, про воду, про людей за стенами. Нашли его потом в саду. На вид будто уснул. Только глаза открытые.

— Тише ты! — шикает старая, но сама едва держит язык за зубами. — А другой был молодой, ученик из Цитадели. Его в последний раз видели с матерью нашего наэра. Неделю пожил и пропал куда-то.

— Да сбежал он, Орра, — машет молодая рукой. — Прекрати её пугать.

Ага, пропал. Видно, надоели ему здешние обеды — вот и сбежал туда, где мясо жарят, а не корешки в воде мучают.

Старая служанка что-то бормочет себе под нос, подаёт полотенце, и вскоре мои волосы уже ловко убраны в простую косу.

Молодая тем временем достаёт из сундука платье. Тонкая ткань переливается, узор вышит золотыми нитями. Я только вздыхаю: после тяжёлой дороги оно кажется слишком изящным для меня.

— Надевайте, шайрина, — тихо говорит молодая. Я вздрагиваю: слово непривычное — местное «госпожа».

Встаю, позволяя натянуть платье через голову. Оно садится… слишком плотно. Материя обтягивает грудь, едва сходится на талии, а рукава сжимают руки так, словно я подписала контракт с корсетом на мучительную смерть.

— Маловато, — выдыхаю я, чувствуя, как швы больно жалят кожу.

Служанки переглядываются. Старая морщит лоб, молодая прыскает, тут же прикусывая губу.

— Мы… мы думали, вы тоньше будете, — бормочет молодая.

Я усмехаюсь.

— Прошу прощения, конечно. Впредь заказывайте докторов поуже в талии.

Старая одёргивает молодую за рукав, но уголки её губ тоже дёргаются.

— Не болтай лишнего, Лейса.

— Да ладно. — Я фыркаю, дёргаю плечами, чтобы хоть немного растянуть ткань. — Зато теперь понятно, почему здесь доктора сбегают. В таких нарядах думаешь только о том, как вдохнуть, а не о медицине.

Молодая прыскает уже в полный голос и торопливо прикрывает рот ладонью.

— Мы что-нибудь найдём пошире, шайрина. Есть сундук с вещами покойной тётушки наэра.

— Отлично, — я киваю. — Надеюсь, тётушка тоже была сторонницей плотного питания, а не ваших супов из корешков.

— Придётся до вечера потерпеть, — всплескивает руками старая служанка. — Нам же платье ещё подготовить: выстирать, высушить.

— Потерплю, — киваю я, чувствуя, как ткань всё сильнее врезается в плечи. — Хотя не удивлюсь, если из меня выйдет первый доктор, погибший от удушья кружевом.

Обе хихикают, поспешно прикрывая смех кашлем.

Старая цокает языком, вытаскивает из сундука пояс, который, конечно,на талии не сходится. Она машет рукой. И так сойдёт. Под негромкое одобрение служанок меня ведут в тронный зал.

Хоть бы платье не лопнуло на полпути...

Стараюсь не дышать и иду как можно прямее, изображая благородную невозмутимость. Внутри же чувствую себя как колбаса, перетянутая бечёвкой.

Тронный зал встречает прохладой и… пристальным вниманием. Слишком много глаз впиваются в меня разом.

Кнаэр сменил свой золотой наряд на другой, не менее изысканный, и теперь восседает на троне, лениво барабаня пальцами по подлокотнику. Даже сидя, этот мужчина умудряется выглядеть выше всех остальных — и явно знает об этом.

Подхожу к трону, прижимая ладони к бокам, чтобы платье не взорвалось раньше времени. Блондин медленно переводит на меня взгляд. Не спешит, будто смакуя паузу, — его глаза скользят сверху вниз, задерживаясь на груди, где ткань натянута до предела. Щёки вспыхивают жаром, но я сохраняю лицо и делаю вид, что ничего не происходит.