Книга Медиум смотрит на звёзды, страница 72 – Мария Ермакова

– Что ты собираешься делать с этими маленькими дьяволами? – вдруг спросил дед.

Я подняла на него недоуменный взгляд.

– С кошками, – поморщился он. – Их вопли действуют мне на нервы!

– Честно говоря, ничего, – пожала плечами я. – Как они жили в этом доме, так и продолжат.

– Это безобразие! – дед смотрел на меня, грозно шевеля кустистыми бровями.

– За что призраки их не любят? – поинтересовалась я и потянулась за пеньюаром.

Завтрак был окончен, пора было приступать к неотложным делам, которые ждали со вчерашнего дня.

– Они нас видят, но не боятся. А мы знаем, что они нас видят и не боятся. Вот почему нам друг с другом неуютно, – буркнул дед, отворачиваясь.

А я вдруг ясно почувствовала, что он чего-то не договаривает.

– Это не вся правда, – мягко сказала я, подходя и смотря в зеркало на растрепанную себя.

Где же все-таки несессер? Сегодня же отправлю Оскара и Амелию на улицу Первого пришествия, чтобы окончательно забрать оттуда все мои вещи!

– Ну хорошо, – неожиданно сдался дед. – Считается, что только драконы древнего Норрофинда могли существовать в двух мирах одновременно: реальном и потустороннем. И в этом смысле кошки, то есть дра-кошки – их прямые потомки. Уж не знаю, как это получилось, но в ходе эволюции какая-то драконья ветвь потеряла крылья и измельчала. Время шло, и кошки все больше приспосабливались к наземной жизни. Сейчас в них от драконов остались только глаза да способность не замечать границы между мирами, как замечают ее и люди, и призраки.

Я вспомнила матрону Досюндель. В немигающем взгляде совиных глаз, действительно, было что-то архаичное и потустороннее, как было что-то от грациозных движений драконов, виденных мной в Рослинсберге, в черных сестрицах Блике и Лучике.

– Тебе удалось меня удивить, дедушка, – сказала я и отправилась в ванную комнату, слыша за спиной очередное: «Я же просил меня так не называть!»

***

Онтикат ехал не быстро, поскольку я попросила меганика об этом. С жадностью глядя в окно, я только сейчас обратила внимание, что сидящий напротив Бреннон вел себя непривычно тихо.

– Брен, в чем дело? – спросила я, заставив себя оторваться от видов Валентайна, по которым сильно соскучилась.

Расмус исподлобья глянул на меня.

– Сказать тебе правду или соврать?

– Ты знаешь ответ.

– Дарч. Вчера ты меня…

– …Шокировала? – улыбнулась я. – Прости. Зато теперь ты можешь представить, как чувствовала себя я, когда узнала о тебе и Амелии, и вовсе не о том, что вы оба – оборотни.

Брен таким знакомым жестом почесал в затылке. Уверена, будь он в образе лиса, это выглядело презабавно, особенно учитывая, что чешутся они обычно задней лапой!

– А ведь и правда! – воскликнул он. – Бревно в глазу я и не заметил! Что же это получается, мы теперь будем как бы… врозь?

Так вот о чем он переживал! В Рослинсберге меняпосещали те же мысли, но я предпочитала не торопиться с выводами.

– Если ты худо-бедно определился со своим будущим, то я о себе пока этого сказать не могу, – призналась я. – Единственное, что могу сказать – ты остаешься в моей жизни, как близкий человек, как друг и помощник. Если, конечно, сам не решишь иначе, ведь тебя с Дарчем связывают не очень приятные воспоминания, а общаться вам, так или иначе, придется.

Расмус смотрел на меня несколько долгих-долгих мгновений. Этот сумрачный взгляд порождал тревогу и ощущение еще не состоявшейся потери. А затем Брен улыбнулся – и будто солнце взошло в кабине онтиката, так я рада была этой улыбке.