Книга Медиум смотрит на звёзды, страница 118 – Мария Ермакова

Хорошо укрепленное хозяином помещение не пострадало от обрушения крыши – не просел потолок, не подломились держащие его крепкие балки. Здесь все было так, как в наше с Дарчем последнее посещение: закопченный камин, рамки, нарисованные пылью на стенах, выломанные доски пола, под которыми дом в Угольной пади долгие годы хранил останки хозяина.

Старший дознаватель полез во внутренний карман пальто и достал свиток с красной оплеткой. Такой же был у него в тот раз, когда мы шли за призраком Черри.

Я изумленно посмотрела на Демьена и увидела, как по бледным губам промелькнула улыбка. Он предполагал, куда мы отправимся! Знал с самого начала, когда шел под мои окна и стоял на улице, ожидая, пока я его замечу! Нет, он не читал мысли, мы просто думали в одном направлении.

– Закройте глаза, – приказал Дарч,срывая оплетку.

В помещении стало светло как днем. Брен часто-часто заморгал – свет оказался слишком резким для его зрения, уже приспособившегося к сумеркам.

– Мы что-то ищем? – поинтересовался он, проморгавшись.

– Думаешь, результат Великого Эксперимента все еще здесь? – спросил меня Демьен.

Я подошла к огромному котлу, стоящему перед камином, там, где его в прошлый раз оставил Дарч, и заглянула внутрь. Во сне, увиденном в Рослинсберге, на дне лежало сердце, сочащееся кровью, вздымающееся и опадающее в вечной тяге к жизни. В реальности, в этом самом котле Черри многие годы подогревал на огне яйцо дракона, привезенное Вивьеном Гроусом из-за моря. Возможно, способ сработал бы, будь у него больше времени или не прерви убийца эксперимент. Аллем Хокун, перевернув вверх дном весь дом, так и не нашел того, что было сокрыто… в огне.

Слова сами сорвались с моих губ. Пророчество Розы Шальс завораживало, уводя во тьму веков, но теперь я знала, что в нем зашифрована надежда на будущее:

Я – то, что было есть и будет, но я сокрыл себя в огне.

Пока огонь меня хоронит – живущим прозябать во мгле.

Тускнеет свет, и век за веком себя меняет вещество,

И пред последним человеком уйдет из мира волшебство.

Земля умрет, моря иссохнут, царить здесь будет воронье.

Ведь я сокрыт.

Я то, что будет.

Вот вам пророчество мое.

Я наклонилась, собираясь шагнуть в зев очага, но была остановлена сразу двумя укоризненными восклицаниями, прозвучавшими одновременно:

– Ле-е-еди!

– Ли-и-инн!

Поколебавшись, Дарч уступил место более худощавому и гибкому Расмусу.

– Что искать? – спросил Брен, оказавшись внутри, и расчихался от запаха сырой золы.

«Где я найду его? – однажды спросила я и получила ответ: – Там, где окажешься на краю гибели…».

И вот я здесь!

– Кусок угля странной формы, – решительно сказала я. – У Пакса была небольшая фора, потому что, сбежав от пришедшего в ярость Хокуна, который принялся все крушить, он заперся в подвале. Пока сэр Аллем ломал дверь, Черри успел выкинуть яйцо из котла и отойти от очага. В котел маг непременно заглянул, а в горящее пламя, думаю, не догадался, раз ушел с пустыми руками. Яйцо должно быть там!

Некоторое время Расмус возился в очаге, чихая, ругаясь, почем свет стоит, и вышвыривая осколки угля. Азатем затих.

Мы с Демьеном переглянулись и затаили дыхание.

Бреннон выбрался наружу спиной вперед. Он сильно походил на трубочиста и с трудом тащил здоровенный камень, покрытый толстым слоем налипшей и окаменевшей за прошедшие десятилетия сажи. Вдвоем с пришедшим на помощь Дарчем они перенесли его в центр помещения.