Книга Медиум смотрит на звёзды, страница 115 – Мария Ермакова

– Его странное поведение как-то связано с той трагедией в детстве?

– Демьен – очень сильный маг! – на губах незнакомца мелькнула горделивая улыбка. – Но после произошедшего он неосознанно заблокировал свою способность к магии, а вместе с нейи часть собственной личности. Они проявляются, когда вмешивается что-то, снимающее запреты и у обычного человека – алкоголь, сильнодействующие лекарства и тому подобное.

– Дед, ну зачем раскрывать все карты? – внезапно услышали мы и посмотрели на Дарча. Он слабо улыбался, и от его улыбки у меня защемило сердце – старший дознаватель был в своем репертуаре – предпочитал все знать и контролировать, оставаясь незамеченным. – Такой красавице нужна интрига, а ты в один присест выдал все мои тайны!

Я растеряно переводила взгляд с одного на другого. Дед? Дед?!

Заметив мою растерянность, хозяин башни рассмеялся:

– Шеррин Дарч – мой какой-то там пра-пра-внук, а Демьен – его сын.

– А ваше имя? – потрясенно спросила я.

Незнакомец встал, все еще улыбаясь.

– Ее Высочество Альвина называла меня Навычем, но сейчас имя мне не нужно. Я дам вам несколько минут, Эвелинн. Потом вам придется уйти и ждать, пока я снова не приглашу. Для его же блага!

Миг – и на том месте, где он только что стоял, никого не было.

Услышанное подняло в душе целую бурю мыслей и чувств, и я уже не знала, что является большим чудом: спасение Демьена, загадочный древний артефакт или мое знакомство с самым великим волшебником во всей истории Норрофинда?

– Теперь ты бросишь меня к чертовой матери? – прозвучал голос старшего дознавателя. – Я же убийца! От меня надо держаться подальше!

Повернув голову, я посмотрела на него, увидела тщательно скрываемую боль в глубине шальных глаз, поднялась и, наклонившись, коснулась губами его губ.

– Я – педант и зануда. Меня никогда не бывает дома… Я люблю свою работу! – торопливо продолжил он.

– Твой потрясающий дедушка запретил мне обращать внимание на ту чушь, которую ты будешь нести под действием лекарств, а его слушается сам император! – заметила я.

– У меня раздвоение личности, в конце концов! – возмутился Демьен.

Легко-легко я коснулась губами одного уголка его рта, другого, подбородка, и шепнула ему на ухо:

– Я бы с радостью вышла замуж за вас обоих!

За спиной раздалось деликатное покашливание.

– Пора прощаться, – Навыч смотрел на меня с доброй усмешкой. – В следующий раз я пришлю за вами онтикат Демьена. Идемте, Эвелинн!

Его голосу невозможно было не подчиниться. Я уходила, оглядываясь. Изумленное и взволнованноевыражение лица старшего дознавателя Особого отдела Департамента имперского сыска возвращало мне возможность дышать в полную силу. Возвращало вкус к жизни.

***

За прошедший месяц хозяин башни приглашал меня всего два раза – он был верен себе, не позволяя внуку сильных эмоций, а каждая наша встреча была ими полна. Тайна «темной» и «светлой» половин старшего дознавателя, эта последняя стена, стоявшая между мной и Демьеном, рухнула. Мы словно узнавали друг друга заново, при этом испытывая чувство, будто знакомы уже сотню лет. Однако Дарч никак не давал понять, решил ли он что-то насчет нашего совместного будущего. А я не торопила. Свой шаг я сделала, теперь он должен был сделать свой.

Поездки в башню были не единственным, что занимало мои мысли. Имперский совет по подготовке проекта бессрочного договора между Норрофиндом и драконами, который уже прозвали Великим пактом, заседал почти ежедневно. И ни одно заседание не обходилось без моего присутствия, поскольку Его Величество счел необходимым включить в совет и меня. Несмотря на полученное образование, общаясь день за днем с учеными мужами и крупными государственными деятелями, я понимала, что мне не хватает знаний и опыта, поэтому по вечерам наверстывала упущенное в городских библиотеках. Совместная работа еще больше сблизила меня с отчимом. Его профессионализм, неизменный энтузиазм в деле и то, как заботливо он относился ко мне, терпеливо объясняя мудреные юридические формулировки, укрепили уважение, которое я начала испытывать к нему не так давно. Между мной и Броучем оказалось куда больше общего, чем между мной и мамой. Это давало надежду и на то, что однажды и Алаберт без насмешки назовет меня сестрой.