Книга Простите, ректор, но теперь вы тролль!, страница 29 – Лариса Петровичева

— Привет! Кажется, Пряник стащил это у тебя.

— Привет, — произнес ректор, взяв коробочку. Щелкнул крышкой, убедился, что кольцо не пострадало и никуда не делось, кивнул. —Я отвлекся буквально на мгновение, а он уже улепетывал с кольцом.

— Прости, — я продолжала улыбаться, и от этой улыбки уже лицо сводило. — Я ему уже объяснила, что воровать нехорошо.

Латимер рассмеялся, провел ладонью по волосам и ответил:

— Ну вообще это было не совсем воровство. Он принес кольцо по назначению, правда, я хотел это сделать сам.

Вот тут я перестала улыбаться. Посмотрела на ректора очень серьезно: он выглядел растерянным и не шутил.

— В каком смысле? — уточнила я. Латимер вздохнул.

— Я о многом думал все это время и понял одну вещь, — сказал он. — Понял, что хочу, чтобы рядом со мной была смелая женщина. Которая полезет в любую заварушку и справится с ней со мной на пару. Единомышленница.

— Если ты так же читаешь лекции студентам, то неудивительно, что потом приходится на них орать, — сказала я. — Потому что о чем ты сейчас вообще?

Латимер издал раздраженный гудящий звук.

— О том, что разумные люди понимают сразу, а неразумным приходится разжевывать, — ответил он. — Я купил это кольцо для тебя, Беатрис. Потому что хочу, чтобы ты стала моей женой, что тут непонятно?

От волнения у меня даже живот заболел. Да уж, предложение было вполне в духе Ника Латимера.

Предложение. Ректор Латимер сделал мне предложение.

— Ну… да, я не сразу поняла, что это именно предложение, — ответила я. — Но… это неожиданно, да.

Латимер завел глаза к небу. Прохожие смотрели на нас с нескрываемым интересом. Да уж, тут есть, на что потаращиться, об этом сплетни пойдут на весь город.

— Я все обдумал, — продолжал Латимер. — Мы спокойно можем пожениться, потому что в академию ты теперь при всем желании не поступишь.

Я усмехнулась. Ну, Латимер в своем репертуаре.

— То есть, если бы могла поступить, ты бы предложения не сделал?

— Я хотел бы избежать даже намеков на непотизм, — ректор посмотрел на меня, оценил выражение лица. — Фаворитизм. Блат.

— Я знаю значение всех трех слов, — мне вдруг сделалось смешно, когда я представила, что мы будем вот в таком тоне разговаривать всю жизнь. Латимер устало вздохнул.

— У меня пара через полчаса, а еще надо добраться в академию. Короче: ты согласна или да?

Вот тут я уже расхохоталась в голос, уткнулась лбом в его рукав, пытаясь удержаться на ногах от смеха, и Латимер рассмеялся тоже.Так мы и стояли, как два дурацких дурака, заливаясь хохотом, а потом я ответила:

— Согласна. Да.

— Пряня! Да Пряня же! Немедленно положи на место!

Пряник проскакал через комнату Эвелин и ткнулся мордочкой мне в руку, передавая брошь. Я с улыбкой прошла к дочери, которая с серьезным видом стояла перед зеркалом и, пришпиливая брошь к ее плечу, подумала: как же она похожа на Ника! Такие же темные волосы, такое же упрямое выражение лица, такая же самоуверенность и стойкость.

— Ну вот почему он вечно все таскает? Пряник, почему ты такой вредитель у нас? — задумчиво спросила Эвелин, рассматривая свое отражение. Платье, которое она выбрала для защиты диплома, было по фасону таким же, как мое свадебное: аккуратный небольшой вырез, рукав до середины руки и тонкий поясок под грудью. Вот только цвет был насыщенно-синий, строгий.