Книга Простите, ректор, но теперь вы тролль!, страница 24 – Лариса Петровичева

Нить растаяла с легким звоном, и я услышала голос Латимера:

— Ну как?

Губы ректора были сжаты, голос звучал из моей головы, и я тотчас же вскочила на ноги и воскликнула:

— Эй! Чтоб в моих мыслях не копаться!

В голове раздалось презрительное фырканье.

— Чтобы копаться в мыслях, надо сначала их иметь. А тут я их не вижу… о, какая-то нитка! Ага, понятно, на нее привязаны уши.

— Зараза, — сказала я вслух. — Ник, я не удивляюсь, что Эмили Уотермун захотела с тобой расправиться. Я поражаюсь, что до этого никто не захотел!

Латимер усмехнулся. Сказал вслух:

— Честно говоря, многие хотели. И не бойся, это заклинание не позволяет читать чужие мысли. Ты слышишь, что я думаю, и отвечаешь вслух.

Вот так бы сразу и сказал. А то уши, нитки…

— Думаешь, завтра ты полностью окаменеешь? — спросила я. Латимер кивнул, и лицо его сделалось настолько тоскливым и обреченным, что у меня сердце сжалось.

— Да. Утром встанем, позавтракаем и к обеду уже доберемся до нагорья. Тролли хорошие ходоки.

Я погладила Латимера по каменной ручище, пытаясь приободрить.

— Ничего. Послезавтра уже вернемся домой. Избавим тебя от всех этих каменюк и вернемся.

Ректор сдержанно улыбнулся.

— Надеюсь, у нас получится, — ответил он. — А теперь пора спать.

Ночью снова пошел дождь — зашелестел где-то в бесконечной вышине, и, приоткрыв глаза, я увидела, что Латимер поднял надо мной каменную ладонь. Капли дождя не могли сюда проникнуть, он это сделал машинально, и мне вдруг сделалось уютно и спокойно.

Не такой уж он и скверный человек, какимхочет казаться. Просто привык носить маску язвительной дряни и наглеца — надо будет спросить, что такого случилось, что он ее надел.

Утром я проснулась от того, что сияние, созданное ректором, угасло. Лес наполнился зеленовато-золотым свечением: взошло солнце, проникло сквозь зонты из листьев, и лес ожил, запел птичьими голосами, зашелестел шагами животных. Поднявшись, я бесшумно прошла к Латимеру и не сдержалась, охнула и тотчас же зажала рот рукой.

На земле лежал тролль. Каменная башка сменила человеческую.

Почувствовав, что на него смотрят, тролль шевельнулся, открылись глаза — темные озерца без зрачка и радужки, и я услышала голос Латимера в своей голове:

— Судя по твоему виду, превращение состоялось.

Я смогла лишь кивнуть. Ректор поднялся и, повернувшись ко мне спиной, принялся ощупывать новое троллийское лицо.

Никакие Капельки Живы ему теперь не помогут.

Я ждала, что у Латимера начнется истерика. Все-таки понять, что ты окончательно превратился в каменную глыбу — это как минимум тяжело и больно. Такие вещи способны вогнать в отчаяние даже самое стойкое сердце. Но Латимер обернулся, круглая каменная физиономия, которая уже начала обрастать травой, дрогнула в подобии улыбки, и голос в голове предложил:

— Ну что? Позавтракаем и в путь?

Да, я, пожалуй, недооценивала ректора. Держался он всем на зависть.

После завтрака я собрала немногочисленные пожитки, ректор протянул ладонь и, когда я забралась на нее, бережно пересадил на свое плечо.

— Прополи-ка там травку, — попросил Латимер. — Ухо щекочет.

Я принялась аккуратно выдергивать траву — по счастью, она не успела пробраться глубоко в складки. А ректор зашагал по лесу — быстро, плавно, куда там экипажам и даже поездам!

— Если что, будешь перевозчиком, — сказала я. — Деньжищ на этом поднимем тьму-тьмущую!