Книга Простите, ректор, но теперь вы тролль!, страница 21 – Лариса Петровичева

Но этому и стараться не надо. У меня все поджилки тряслись от страха.

— Ну давай свой хлеб, — существо протянуло лапу. Я проворно сорвала обертку с одной из лепешек и положила на подобие ладони, стараясь не всматриваться в черные пальцы с иззубренными когтищами. Тварь проглотила лепешку, не жуя, и довольно сощурилась.

— Ничего так, недурственно. Слышь, каменный! Можешь чары свои не ткать, против меня они бесполезны.

Латимер, который тем временем почти соткал сеточку заклинания, со вздохом дунул на нее, и она рассеялась.

— Ты кто? — спросил ректор и словно невзначай сжал и разжал кулак, демонстрируя силушку богатырскую. Чудище уважительно качнуло головой.

— Звать меня Ангавар. Храню Зингорские леса от таких вот, как вы, которые без уважения в них заходят.

Врет он, как дышит. В Зингорских лесах есть и дороги, и вырубки, эти дубы по всему королевству расходятся, и что-то я не думала, что каждый, кто входит в лес, кланяется этой твари. Наверно, послал ее как раз тот, кто хотел расправиться с Латимером.

— В чем же неуважение? — спросил ректор. — Мы тут ничего не сломали и не намусорили.

Ангавар противно захихикал. Подцепил мой котелок, выхлебал всю воду до капли и ответил:

— А в том неуважение, что ты, каменная твоя башка, тут свет без спросу засветил. А мы этого не любим, ой не любим!

Латимер с хрустом и скрежетом поднялся. Склонился к Ангавару и спросил самымлюбезным тоном:

— А как же мне без света тебя рассмотреть, мил-друг? Камень-то ты не прогрызешь, а вот спутницу мою покалечишь.

Я даже охнуть не успела: Ангавар дернулся всем телом, выбрасывая в мою сторону что-то белое, похожее на пригоршню червей. Хотя нет — это была паутина, каждая нить в ней была толщиной с веревку, и вся эта дрянь отбросила меня к ближайшему дубу и крепко привязала к нему.

— Спутница твоя без надобности, — снисходительно ответил Ангавар. — Бабу вообще было приказано не трогать, если ерепениться не начнет. Так она вроде тихая, еще и с уважением.

Так. Я была права. Дошли, наконец, до дела.

А как загинал, как загинал! Леса он хранит, вы гляньте на него.

Сволочь.

Латимер вопросительно изогнул бровь.

— Приказано? Это кем же?

Ангивар рассмеялся: смех его звучал, как холодный злой шелест. Я шевельнулась, попробовав ослабить путы: нет, ничего не выйдет.

— А ты подумай. Много кому ты дорожку перешел. Много кому подгадил.

Латимер сощурился.

— Приручить такую тварь, как ты, способны немногие, — произнес он задумчиво, словно разговаривал сам с собой. — До этого была так, разминка. А сейчас пошла тяжелая артиллерия, и она не всякому доступна.

— Ник… — прошептала я, надеясь, что он меня услышит. Потому что, болтая и отвлекая внимание, Ангивар был занят делом. Почти все дубы за спиной Латимера были опутаны паутиной, и в ее белых нитях шевелилось и возилось что-то неразличимое.

— Впрочем, это уже неважно, — продолжал Латимер и улыбнулся той презрительной улыбкой, от которой у его студентов начинался неконтролируемый озноб и расстройство желудка. — Я уже все понял. Спасибо, что зашел и поужинал с нами.

Прозвучало это так церемонно, что Ангивар, который привык считать себя хозяином положения, вдруг передернулся всем телом и заозирался по сторонам. Потом он вдруг схватился лапами за живот и снова содрогнулся, разрастаясь и вспучиваясь.