Книга Дремеры. Проклятие Энтаны, страница 81 – Алина Брюс

Перед тем как надеть маску обратно, Каратель Росс глухо произнес:

– Вам не за что просить прощения.

И, накинув капюшон, вышел из каюты в опустевший коридор. Вздохнув, я последовала за ним, гадая, не потеряла ли из-за собственной несдержанности единственного союзника.

* * *

Кинн не спал.

Увидев, что он стоит у решетки, я остановилась. Я вдруг со всей отчетливостью вспомнила, как меня обнимал Ферн, и устыдилась, чувствуя себя предательницей.

– Вира?..

Преодолевая неловкость, я приблизилась к Кинну и робко заглянула ему в лицо. Он смотрел на меня с таким нескрываемым волнением и едва сдерживаемым ожиданием, что я испытала еще большее смущение, но всё-таки сделала шаг вперед. А потом для меня перестало существовать всё, кроме теплых объятий Кинна. И я осознала: сейчас всё по-настоящему, а тогда, с Ферном, это был морок, обман, наваждение.

Наконец я начала говорить: рассказала о наших поисках, о встрече с Шани и Тевеей, об Ордене хранителей и о том, что это камень-сердце породил Теней. Я умолчала лишь о намерении Тевеи очистить камень-сердце. Каратель Росс, несмотря ни на что, наверняка бы донес об этом даэрре Немее, а ей это знать было совсем ни к чему.

– А ты… веришь насчет Теней? – не удержалась я от вопроса.

Он прижался лбом к решетке и прикрыл на мгновение глаза, продолжая удерживать меня одной рукой за талию.

– Да… Я думаю, да, – сказал он наконец. – Все объяснения о появлении Теней, которые я слышал до этого, звучали или слишком общо – например, как о наказании Предков за нечестие людей, – или маловразумительно. Если Тени пришли из-за Штормовых морей, то почему же они не способны пересекать большую воду? А если, как заявляют некоторые, онивылезли из глубины земли – то почему именно в Энтане?.. Пока я жил в Зенноне и не сталкивался с Тенями, я никогда всерьез об этом не размышлял. Но то, что говорит Тевея, – такое сложно придумать. Не зря же за двадцать лет никто не озвучил ничего похожего. К тому же в этом свете многое становится понятно… В общем, как повторял наставник Сарде́н: «Эта гипотеза обладает хорошей объяснительной силой».

– Это он вел у вас камнелогию? – уточнила я, вспоминая школу.

– У нас?.. А, тебя же на этих занятиях не было… Да, камнелогию. – Лицо Кинна стало задумчивым. – Именно благодаря ему я не пропал после изгнания… Он видел, что я интересуюсь его предметом, и долгое время занимался со мной дополнительно. Тогда, когда мы сбежали от Волков, я возводил световой щит в первый раз, и то, что у меня получилось, – во многом заслуга наставника. И твоя. – Он слегка улыбнулся. – Если бы ты не нашла игний… Кстати, я ведь так тебя и не спросил: откуда ты его взяла?

Кровь мгновенно прилила к моим щекам, и, избегая внимательного взгляда серых глаз, я смущенно проговорила:

– Ты же знаешь, что символизирует игний? И для чего его раньше использовали?.. – Рука Кинна на моей талии напряглась. – Олеа… м-м… подарил его мне, но я… не собиралась принимать его предложение. А в тот день, когда Волки… когда мы сбежали от них, я думала, что Псы пустят нас с тобой. Но они не пустили… – У меня перед глазами всплыло бледное лицо Олеа, страдающее, но решительное. – Я разозлилась, – тихо призналась я, – и бросила игний в Олеа. Камень отскочил от щита, его я потом и нашла.