Книга Дремеры. Проклятие Энтаны, страница 78 – Алина Брюс

– Но мы чувствуем этот камень-сердце! – в отчаянии сказала я.

– С каких это пор? – ледяным тоном осведомилась даэрра Немея.

– С тех пор как… приплыли в Энтану.

– И почему я слышу об этом в первый раз?

Я смутилась, не зная, как это объяснить, но, похоже, даэрра Немея и не ждала от меня ответа. С усмешкой она сказала:

– Кажется, вам пора уже научиться отличать фантазии от фактов.

– А Орден – это что,тоже, по-вашему, фантазия? – спросила Кьяра.

Даэрра Немея презрительно фыркнула.

– Орден… Мирия рассказывала о нем Имроку. Горстка узколобых фанатиков. Вместо того чтобы изучать камень-сердце, они предпочли запереть его!.. И, как видите, они готовы на всё, чтобы сохранить его только для себя. Отсюда все эти сказки о Тенях.

Она отвернулась и несколько мгновений смотрела в иллюминатор, где, казалось, уже сгущаются сумерки. Обернувшись, она решительно сказала:

– Сегодня уже поздно. Завтра с утра вы вернетесь в город с Карателем Дерри и устроите ему встречу с этой вашей Тевеей и ее дочерью. Он убедит их поделиться нужными нам сведениями о камне-сердце.

– Убедит? – онемевшими губами произнесла я, взглянув на Карателя, и почувствовала, что меня захлестывает ярость. – Так же, как вы пытались убедить Ронса Террена рассказать, где осколок?

– Не говори того, о чем после пожалеешь, – сквозь стиснутые зубы прошипела Карательница, прожигая меня взглядом.

У меня с языка так и рвались колкие, злые слова, но меня опередил Каратель Росс – сзади раздался его спокойный баритон:

– Велите увести, даэрра Немея?

Его голос, казалось, заставил ее опомниться, и она, напоследок мрачно посмотрев на меня, махнула рукой.

Проводив нас до кают-компании, Каратель Росс ушел. Когда я осталась наедине с сестрой, то неожиданно почувствовала неловкость и поспешно спросила:

– Думаешь, мы могли заставить ее нам поверить?

Она долго молчала.

– Не знаю. И Имрок Дейн, и даэрра Немея, с одной стороны, оба искажают факты, словно это глина в их руках, из которой можно слепить что угодно. С другой – видят только то, что желают видеть. И всё же… в словах Карательницы есть здравое зерно. Если бы мы наблюдали почерневший камень своими глазами – это одно, а так – у нас есть лишь слова Тевеи да наши ощущения, которые, увы, никак не проверить. Мы ведь не знаем наверняка, с чем они связаны – может, с камнем, а может, и нет. Думаю, бесполезно рассуждать об этом, завтра всё станет ясно, – проговорила Кьяра и повернулась, чтобы идти в свою каюту.

– А если… – задержала я ее, – если он будет их пытать?

Сестра внимательно посмотрела на меня.

– Если он и правда на такое решится… Мы ему не позволим.

И, пожелав мне спокойной ночи, она ушла. Я же, подойдя к иллюминатору, попыталасьразличить хоть что-нибудь в наступившей мгле, но увидела лишь свое бледное, растерянное лицо.

* * *

Когда судовой колокол пробил полночь, я поднялась с койки, на которую так и не прилегла, опасаясь заснуть, и вышла в коридор. Без равномерного шума гребного винта тишина казалась тревожной. Вздохнув, я тихонько постучала в дверь к Карателю Россу, а когда он открыл, без долгих разговоров попросила его отвести меня к Кинну.

Какое-то время он молча стоял, застыв в дверном проеме, а потом сказал:

– Хорошо, я вас отведу. Только накиньте что-нибудь, на улице холодно.

В каюте я торопливо надела накидку с капюшоном, и уже через минуту мы вышли под пронизывающий ветер и липкую морось. Но в трюм нам попасть не удалось.