Книга Дремеры. Проклятие Энтаны, страница 173 – Алина Брюс

– Что? Плохая мысль? Ну, если тебе не нравится…

– Кинн Террен, – произнесла я как можно более официальным тоном, – я уже давно хотела сообщить вам, что вы совершенно – даже невыносимо – потрясающий, невероятный, замечательный человек.

Он с трудом удержался от улыбки и серьезным тоном спросил:

– М-м, я так понимаю, это значит – да?

– Да, Кинн. Для тебя – всегда да.

…Внизу прозвучал гонг, и мы с Кьярой неторопливо поднялись со скамейки.

Вдруг она вытянула руку, и на ее ладонь села снежинка. А потом, словно по сигналу, повалил пушистый снег, и, запрокинув лицо к небу, Кьяра радостно, по-детски улыбнулась.

Я смотрела на сестру и вспоминала, как со слезами делилась с Матушкой Иддакией тем, что произошло на маяке у камня-сердца: «Мне так страшно думать о том, что Кьяра закрылась от меня навсегда». А Матушка нежно гладила меня по волосам и говорила… И теперь мне чудилось, что в вечернем воздухе вместе со снежинками кружатся ее слова: «Даже если человек и закрылся от тебя, твое сердце свободно. Кто знает, возможно, твоей любви хватит на вас двоих».

На лестнице нас встретили уставшие Кинн с Ферном. При виде них мне в голову неожиданно пришла мысль, от которой я улыбнулась.

– Случилось что-то хорошее? – спросил Кинн.

Я кивнула.

– Я наконец-то придумала, с чего начать ты-сам-знаешьчто.

– Да? И?

– Потом расскажу.

Я взяла Кинна под руку, и, пока мы спускались в столовую, про себя я всё повторяла и повторяла фразу, которую запишу, вернувшись к себе в комнату:

«Наш фаэтон повернул на залитую солнцем мостовую, ведущую к Садам Деи, когда вдруг с Башни Изгнания донесся гулкий звук горна».

Я замерла на середине лестницы, прислушиваясь к голосам. Гости во главе с Матерью-Служительницей завершали молитву Прародителям. Еще немного – и будет пора.

Дома нас ждал свадебный обед, а завтра мы собирались отправиться в путешествие: сначала в Альвион, к родным Кинна, затем в ожившую Энтану, принимающую неиссякаемый поток паломников к гробнице Альканзара. Потом – в Нумм, на праздник урожая, а в конце – в Аир: нас пригласила Инара Торнн, уехавшая туда полгода назад.

Поправив на пальце простое помолвочное кольцо – скоро его сменит обручальное, – я глубоко вздохнула и начала подниматься.

Об Имроке Дейне и Иврен Немее до сих пор не было ни слуху ни духу. Но в Серре оставалось столько безлюдных мест, что они могли скрываться еще очень долгое время. Особенно если решили уплыть на острова.

Несколько месяцев назад в Зеннон приезжал Каратель Росс, он навещал дальних родственников и заодно посетил нас. И я задала ему вопрос, который давно меня мучил:

– Скажите, а зачем Имроку Дейну был нужен камень-сердце?

– Он не посвящал меня в свои планы, – ответил он, – однако, мне кажется, я догадываюсь. Вы знаете, как переводится имя корабля – «Дартеллий»?

– «Устремленный», – кивнула я.

– А откуда взялось это название, знаете?

Я в недоумении покачала головой.

– В одной малоизвестной староальвионской поэме есть строфа, которая в переводе звучит так:

– Эта строчка выгравирована на серебряной пластине и висела у вашего отца в кабинете, – добавил он.

– «Устремленный преодолевать непреодолимое»… – повторила я. – Но о чем это?