Книга Дремеры. Проклятие Энтаны, страница 126 – Алина Брюс

– Где это – здесь?

– В моем доме.

Внутри у меня что-то дрогнуло.

– Это… ваш дом?

Имрок Дейн кивнул на картину над камином.

– Это пейзаж кисти Антарриуса Дейна. Твоего прапрадедушки.

Мое сердце заколотилось так сильно, что перед глазами на миг всё расплылось.

– Я… Зачем я здесь?

Он повернулся, и я вновь осознала, как сильно мы похожи, но сейчас это не вызвало во мне протеста. Во взгляде его серо-голубых глаз я прочитала давнюю, тщательно скрываемую ото всех усталость. Едва слышно вздохнув, он сказал:

– Даже лучшие из нас ошибаются. Чем старше я становлюсь, тем больше в этом убеждаюсь… Я любил Мирию. По-своему, но любил. Однако жажда обладать осколками застила мне глаза. Я не оправдал доверия Мирии и разрушил собственную семью.

Он прищурился, с горечью наблюдая за ровно горящим пламенем.

– Она была хорошей женой и прекрасной матерью. Мне жаль, что всё так получилось. И мне жаль тех слов, которые я тебе тогда сказал.

Имрок Дейн вновь взглянул мне прямо в глаза.

– Ты не ошибка, Вира, – голос его дрогнул. – Ты моя дочь.

Мое горло перехватило, и я поняла, что не в силах ничего произнести.

– Я знаю, что многого не вернешь и многое не исправишь, – продолжил он, в этот момент еще больше напоминая обычного человека, – но всё-таки можно попытаться, пока не поздно.

Он медленно пододвинул ко мне второй бокал. Нерешительно взяв его, я уставилась в багряную жидкость, в которой отражались блики пламени.

– Я вижу твои сомнения, – проговорил Имрок Дейн, вновь откидываясь на спинку кресла. – Общая кровь не делает людей родными, думаешь ты. Но при этом ты ведь хочешь, чтобы я признал тебя, чтобы нашел в своем зачерствевшем сердце место для тебя и твоей сестры. Чтобы стал вам не меньшимотцом, чем для юноши, который однажды выбрал путь Карателя.

– Разве это возможно? – шепотом спросила я.

– Для тебя сейчас возможно всё.

Он вновь посмотрел на меня, и в его глазах вспыхнула печаль.

– Скажи, чего ты на самом деле хочешь?

– Я…

Слова вдруг комом встали в горле.

Эрен Линд не мой отец и никогда им не был. А мой реальный отец жив – он здесь, он готов признать меня, попытаться исцелить нанесенные раны и начать всё заново.

– Ты сейчас так похожа на Мирию, – произнес Имрок Дейн, и на этот раз я уловила в его голосе нотку гордости.

До боли прикусив губу, я уставилась в свое неверное отражение в бокале и наконец с трудом произнесла:

– Я хочу… чтобы Серра… навсегда избавилась от Теней, отец…

Кроваво-красное вино вдруг выплеснулось мне прямо в лицо. Пока я пыталась проморгаться, гостиная вместе с Имроком Дейном исчезла в клубах черного тумана.

* * *

Задрожав, как от осенней прохлады, я обхватила себя руками и продолжила идти вперед.

Туман как будто сгустился, ветер засвистел отчаяннее, тревожнее, и новые шепоты зашелестели со всех сторон, сбивая и отвлекая меня. Но что-то неутомимо звало всё дальше – и я шла, пока не почувствовала под ногами паркетный пол, а по бокам не заметила стены, обтянутые странно знакомыми шелковыми обоями. Еще через несколько шагов я оказалась перед открытой дверью.

Яркий свет лился из широких окон, отражаясь от белой лакированной крышки рояля. За этим инструментом я провела многие часы, тренируясь под неусыпным оком Неллы или играя для своего удовольствия. В зале кто-то знакомо чихнул, и, не выдержав, я зашла внутрь.