Книга Дремеры. Проклятие Энтаны, страница 124 – Алина Брюс

– Я обязан тебе жизнью. Неужели ты думаешь, что теперь, когда она нужна, я отсижусь в сторонке?

Кьяра, скрестив на груди руки, спокойно встретила мой взгляд.

– Я не привыкла отступать. К тому же я согласна: лучше умереть, пытаясь спасти других, чем закончить свою жизнь как Тайли.

Я попыталась что-то сказать, но горло окончательно перехватило.

Неловкое молчание нарушил Нейт:

– Думаете, надо просто дотронуться до камня?

– Наверное… – ответила Кьяра. – Правда, Тевея говорила, что только они могли его касаться. Не знаю, удастся ли нам?..

Внезапно я вспомнила слова Имрока Дейна и против воли улыбнулась.

– Мы же дремеры, мы и так проклятые. Нам уже ничего не страшно.

– А ты умеешь внушить оптимизм, – заметил Ферн.

Кьяра с Нейтом не сдержали смешков, а меня затопила горячая благодарность – к сестре и друзьям и к Серре, сведшей нас всех вместе.

Я могла умереть несколько месяцев назад, но не только выжила, а встретила свою сестру, узнала правду о себе и своей семье, обрела взаимную любовь и верных друзей.

Пришло время возвращать долг.

Нейт осторожно пристроил фонарь на противоположный край чаши, и мы сгрудились возле шкатулки. Я встала с левого края, Ферн – с правого, а Кьяра и Нейт – посередине, так что я оказалась бок о бок с сестрой.

Мои руки заледенели, а сердце – и свое, и теневое – отдавалось в груди набатом.

Все посмотрели на меня, словно ждали каких-то напутственных слов. Пересохшими губами я произнесла:

– Пусть Серра навсегда избавится от Теней.

– На счет три, – скомандовал Нейт. – Раз… два… три!

Одновременно мы коснулись камня-сердца,а потом меня затянуло во тьму.

Когда я пришла в себя, вокруг клубился черный туман.

Я огляделась в поисках остальных и камня-сердца, но не смогла различить даже своих рук – совсем как в переходе во время изгнания. Но на этот раз я ослепла и оглохла не полностью: я отчетливо видела клубы черного тумана, а со всех сторон слышался невнятный шепот.

Собравшись с духом, я шагнула вперед.

Тут же туман завихрился, засвистел, и я испуганно замерла, ожидая появления Теней. Но ничего не происходило. Никто на меня не нападал, не пытался задержать. Тени не кричали. Сжав кулаки – по крайней мере, попытавшись, – я двинулась с места, стараясь не обращать внимания на поднявшуюся черную круговерть.

Время стерло свои границы, исчезло.

Я всё шла и шла. Изредка до меня доносились обрывки каких-то слов и фраз, чье-то бормотание, но я чувствовала, что мне нужно не туда. И чуть не подпрыгнула от испуга, когда рядом раздался окрик:

– Вира!

– Кинн?

Развернувшись, я попыталась разглядеть его, но вокруг по-прежнему стоял густой туман.

– Вира! – снова позвал меня Кинн, и на этот раз я поняла, откуда идет голос.

– Я иду! – откликнулась я, вслепую двигаясь сквозь туманную пелену.

Кинн окликнул меня еще дважды, прежде чем туман выплюнул меня в трюм «Дартеллия». В нос тут же ударил запах смолы, соли и водорослей, а по коже побежали мурашки от прохлады. На корабль налетела сильная волна, и резкая качка едва не сбила меня с ног.

– Вира!..

Обернувшись, я увидела Кинна. Он стоял, сжимая прутья решетки, и неотрывно смотрел на меня. От его взгляда, такого серьезного, проникновенного, мое сердце сжалось от тоски.

Как же я по нему соскучилась!..

С трудом балансируя, я добралась до камеры и вцепилась в решетку. Арганит привычно холодил, и, не стерпев, я спросила: