Книга Тени Альвиона, страница 68 – Алина Брюс

Тайли слушала меня с открытым ртом. А я мысленно поблагодарила Нейта с Ферном, которые помогли выстроить новую историю, вызывающую наименьшее количество вопросов и, главное, скрывающую правду о камне-сердце.

– Вот это да… – выдохнула девушка. Очнувшись, она заметила, что моя чашка пуста, и поспешно подлила еще.

В эту минуту кто-то тронул меня за плечо.

Вздрогнув, я резко обернулась, а Тайли со звоном опрокинула чашку.

– Тиша!..

Девочка опустила свои большие голубые глаза и вжала голову в плечи. Мое сердце еще не пришло в себя от испуга, но я постаралась улыбнуться:

– Ничего страшного. Привет, Тиша.

Девчушка сделала неуловимое движение, словно опять хотела меня коснуться, а потом качнула головой в сторону двери за портьерой. Я перевела озадаченный взгляд на раздосадованную Тайли, вытирающую носовым платком разлитый чай, и снова посмотрела на Тишу.

– Ты… хочешь мне что-то показать?

Не поднимая на меня глаз, она кивнула. Тайли, разочарованно вздохнув, с надеждой спросила:

– Ты же еще придешь, Вира?

По правде говоря, я не собиралась сюда возвращаться – от сладковато-удушливого запаха веллер у меня разболелась голова, а от приторных яблок затошнило. Но я всё равно сказала:

– Конечно.

Неудивительно, что мы не услышали, как пришла Тиша, – она и правда ходила бесшумно, открывая и закрывая двери без скрипа и щелчка. Мне вспомнилась рифма Донни: «Тише Тиши только мыши». Вот уж воистину.

Робко оглядываясь, девочка провела меня сквозь череду комнат и коротких коридоров, пока мы не уперлись в тупик с одной-единственной невзрачной – по альвионским меркам – дверью. За ней скрывалось небольшое вытянутое помещение – было неясно, что здесь находилось раньше: то ли гостевая комната, то ли спальня для слуг. Из мебели были только стол, заваленный книгами и бумагой, стул и выцветшее кресло. На стене напротив висели несколько карандашных рисунков без рамок – судя по всему, Тишины.

Сама Тиша уселась за стол, взяла лист бумаги и выбрала карандаш.

– Ты хочешь мне что-то нарисовать? – спросила я осторожно.

Когда она, не оборачиваясь, кивнула, я заняла кресло и принялась рассматривать ее рисунки: в отличие от галереи Глерра, тут не было ни одного портрета, только пейзажи и два натюрморта, выполненные простым карандашом. По ним было видно, что у Тиши действительно есть талант, однако во мне они пробудили смутное чувство тревоги. Возможно, дело было в усилившейся тошноте. Не стоило есть сладкое на пустой желудок.

Глядя, как Тиша водит карандашом, склонившись над бумагой, я вдруг вспомнила, как рисует Кинн, и мне стало дурно. Как я теперь посмотрю ему в глаза? Можно ли вернуть в наши отношения хотя бы подобие непринужденности?..

И тут меня осенило.

Карта! Ну конечно! Что, если уговорить Глерра снова допустить нас к карте? От этой мысли я воспряла. Тогда Кинн поймет, что он мне небезразличен, что произошедшее с Ферном – ужасная ошибка…

А было ли это ошибкой?..

Я сжала руки так, что ногти впились в ладони, лишь бы заставить противный голосок замолчать. В это время Тиша встала из-за стола и протянула мне сложенный вчетверо листок. Я хотела сразу же его развернуть, но девочка медленно покачала головой и приложила палец к губам. Я неуверенно спросила:

– Мне нельзя никому его показывать?

Она кивнула, а я поднялась и, убирая листок в карман, почувствовала, что там лежит яблоко. Не раздумывая, я протянула его девчушке.