Книга Изгнанники Зеннона, страница 85 – Алина Брюс

– Тарина, давай тогда завтра, хорошо?

Тарина кивнула и, бросив на меня испытующий взгляд, вышла из кабинета.

– В чем дело, Вира? – мягко спросил Олеа.

Я сказала, стараясь не отвлекаться на жуткие вопли:

– Мне кажется, Тени пытаются прорвать щит.

Олеа побледнел и оглянулся на щит. Тот светил ровно, без дрожи.

– Ты уверена?

– Я видела это уже дважды. Просто в первый раз… не поверила своим глазам.

Он помрачнел, нахмурился. Потом коснулся моего плеча рукой, легонько его сжав:

– Спасибо, что сказала.

Не знаю, чего я ожидала. Возможно, того, что Олеа знает какой-нибудь способ остановить Теней. Но правда в том, что никто с этим ничего не поделает. Среди нас нет никого из Гильдии камневидцев, чтобы попытаться укрепить щит, и нет ни одного эрендина, а значит, единственное, что нам остается, – молиться Серре, чтобы помогла нам пережить оставшиеся три недели.

А через несколько дней Олеа рассказал об этом всем остальным. Как-то после обеда он встал и глубоко вздохнул.

– Вы должны знать… Световой щит стал нестабильным.

В столовой повисла такая тишина, будто все разом разучились дышать. Олеа откашлялся и продолжил:

– Вира первой обратила на это внимание, и я проверил. Неровное мерцание. – И, обведя нас всех взглядом, закончил: – Тени пытаются прорваться. И с каждым днем всё сильнее.

Тарина ахнула и прижала ладонь ко рту. Вэльд вполголоса выругался. Ланда до синевы сжала губы и сцепила руки на животе. А я почувствовала, что примерзла к стулу.

С каждым днем всё сильнее?

После того как я рассказала всё Олеа, я старалась в окно не смотреть – так страшно мне было. Он продолжил:

– Я знаю, прозвучит странно, но, думаю, это из-за нас: Тени каким-то образом чувствуют, что скоро мы уйдем, поэтому неистовствуют. Это наше последнее испытание. Я предлагаю вознести молитвы Предкам, чтобы помогли нам.

Я встала вместе со всеми, чтобы помолиться, и тут заметила, что Нери смотрит на меня. Без удивления и страха. С обреченностью.

Ее взгляд словно говорил: «Этого следовало ожидать».

Несколько дней я обходила Нери стороной, но наконец не выдержала и как-то днем, за две недели до возвращения, решила с ней поговорить.

После небольшого послеобеденного концерта все разошлись отдыхать. Чувствуя себя неуверенно, я постучала в дверь соседней комнаты. Нери открыла так быстро, словно стояла по ту сторону и ждала стука, и при виде меня ничуть не удивилась – только оглядела коридор за моей спиной и кивком пригласила внутрь.

Комната у нее была чуть больше моей, но очень похожа, разве что вместо комода стоял большой резной шкаф, а у окна, полузакрытого шторами, расположились стол со стулом.

– Ну?

Нери скрестила руки на груди и уставилась на меня. Я уже поняла, что с ней бесполезно ходить вокруг да около, поэтому сразу приступила к главному:

– Я что-то не так сделала?

Она долго молчала, словно взвешивая, что сказать. Наконец проговорила:

– Наши имена могут быть оружием, а могут быть слабостью. А еще могут подвергать нас опасности. Тебе стоило выбрать другое имя, Вира.

Кровь отхлынула от моих щек, а сердце тревожно забилось.

Но я постаралась как можно спокойнее сказать:

– Не понимаю, о чем ты.

Нери едва слышно хмыкнула.

– Кажется, я забыла упомянуть, что моя сестра училась в одной школе вместе с дочерью Эрена Линда. Я иногда заезжала за ней и несколько раз видела Виру Линд своими глазами.