Книга Изгнанники Зеннона, страница 137 – Алина Брюс

Судя по тому, что Кинн этому совсем не удивился, Утешитель наверняка не смог удержаться и рассказал ему о моем «предательстве». Что ж, хорошо – значит Кинн знает, что я задумала.

Мне пришлось ехать на выкупленной у Амри Красотке между Утешителем и широкогрудым, крепко сбитым Карателем. Кинн ехал позади за спиной у другого Карателя – единственного обладателя второго ранга, судя по двум серебристым полоскам на нашивке. Хейрон ехал последним, и его взгляд всю дорогу прожигал мне спину.

Когда утром мы еще только собирались выезжать, я заметила, что руки Кинна сковали обручами с цирдами – как после дознания – и он странно сутулился, словно ему было больно. Поймав мой обеспокоенный взгляд, Кинн тут же отвернулся.

Если мы сбежим, от Храма Серры-на-Перепутье до Альвиона пешком где-то полдня пути, на лошади – несколько часов, значит, камни для щита нам не понадобятся. У нас осталось дня четыре, чтобы придумать, как же ускользнуть от Утешителя и Карателей, которые явно настроены пресечь любые попытки бегства.

После полудня мы сделали долгий привал в небольшой деревушке у дороги. Прошлой ночью я почти не спала, и теперь меня так тянуло в сон, что я боялась задремать и свалиться с лошади. Время от времени, чтобы хоть немного взбодриться, мне приходилось бить больной лодыжкой в лошадиный бок.

Вместо обеда я попросила Утешителя предоставить мне хотя бы недолгий отдых. Видимо, мое бледное лицо и запавшие глаза убедили его в том, что сон действительно был мне нужен. Один из Карателей отвел меня в свободную комнату, и я заснула, едва повалившись на продавленную кровать.

Из беспокойного сна меня вытолкнул скрежет поворачиваемого в замке ключа. Я тут же села, чувствуя, как слегка кружится голова, и похлопала по щекам, чтобы прийти в себя.

В комнату зашел Каратель, и, хотя он был в маске и капюшоне, я безошибочно догадалась, что это Хейрон. Я была готова закричать, позвать на помощь, но он замер у порога, вытащил что-то из кармана и бросил мне под ноги. С тихим звяканьем предмет упал на пол перед кроватью.

– Для твоей ноги.

И, не говоря больше ни слова, он вышел и закрыл за собой дверь.

Мое сердце колотилось так сильно, что я сделала несколько глубоких вдохов, чтобы немного успокоиться. И только потом подняла с пола цепочку. В пяти ее гнездах сидели крохотные камни. Я осторожно коснулась каждого пальцем. От одного из них исходила прохлада – очевидно, это был геррион. Остальные были слишком маленькими, чтобы я их опознала.

Подержав цепочку в руках, я приподняла подол платья и защелкнула цепочку вокруг лодыжки. И выдохнула от облегчения – боль стерло, как мел с доски. Опустив подол, я встала и с радостью поняла, что теперь могу опираться на правую ногу.

Услышав в коридоре шаги, я тут же села обратно. Возможно, Утешитель и проявил снисхождение, но он не должен узнать, насколько мне полегчало. Уж лучше пусть продолжает считать, что беглянка из меня никакая.

Через три дня мы заночевали в городке с грустным названием Осень.

Комната, в которую меня отвели, была совсем крохотной: одно окно, узкая кровать да туалетный столик – с тазом для воды и полным кувшином. На стене над столиком тускло горел люминарий в простом бронзовом держателе.

Я так умаялась в дороге, что сил у меня хватило лишь на то, чтобы разуться и упасть в кровать, где я мигом провалилась в забытье.