Книга Любовь на Полынной улице, страница 132 – Анна Дарвага, Мария Сакрытина, Анастасия Худякова, и др.

— Кагуя-химэ[69], вот уже столько дней ты живешь здесь, но я до сих пор не знаю, обычный ты человек, как я, или в самом деле сошла с небес. Если однажды ты захочешь вернуться в небесный дворец, я не посмею тебя удержать, но… — Акихиро опустился перед ней на колени и трепетно взял за руку. — Здесь, на земле, я готов отдать все что угодно за одну только твою улыбку.

Сладкий аромат пионов сделался нестерпимым, и у Момоко закружилась голова. Даже в самых смелых своих мечтах она не могла и помыслить, что услышит от него такие слова. Тихо журчала вода, и, наполнившись, громко стукнул о камень бамбуковый желоб содзу[70]. Акихиро смотрел на Момоко и сжимал ее вмиг похолодевшие пальцы, а она не знала, что сказать.

— Акихиро-сама[71]…

— Выслушай меня, прошу! — вдруг перебил он пылко. — Которую ночь я лежу без сна, зная, что ты где-то рядом, но в то же время так недоступна. Едва тебя увидел, понял, что ты предназначена мне в жены судьбой. Если ты ответишь согласием, я стану самым счастливым мужчиной!

Снова раздался стук содзу, напугав Момоко. На мгновение ей почудилось, что все это не по-настоящему, что она спит и видит чудесный сон, что не было ни старика у пруда, ни страшного брошенного храма в ночном лесу и бури тоже не было.

Но это бы означало, что и Акихиро не касался сейчас ее рук и не говорил эти слова, а Момоко бы такого не пережила.

— Я согласна стать вашей женой, — прошептала она и заплакала от счастья.

Акихиро обнял ее, и, когда она посмотрела ему в лицо, их губы соприкоснулись в первом целомудренном поцелуе.

Лишь после этого Момоко опомнилась и отпрянула, в смущении заливаясь краской.

— Но как же ваша невеста?

— Невеста? — удивился Акихиро. — Ни с однойженщиной меня не связывают никакие обязательства. Верь мне, Кагуя-химэ!

И Момоко верила, но тень тревоги не покидала ее лица весь день, пока новость облетала поместье и выходила за его пределы. Единственный сын чиновника Ямады, благородный Акихиро, наконец-то выбрал себе жену. Момоко больше не сомневалась в том, что обитатель заброшенного святилища совершил для нее чудо, но ее начали терзать другие мысли.

— В качестве свадебного подарка узнайте для меня кое-что, — попросила она Акихиро во время прогулки по галерее в сопровождении его личного слуги.

Снаружи шел теплый летний дождь, капли срывались с широких карнизов, в воздухе пахло мокрой листвой и благоухающими цветами.

— Что угодно моей госпоже? — с улыбкой произнес Акихиро.

— В деревне есть семья зонтичных дел мастера по фамилии Кихара. Можете ли вы узнать, как они поживают?

— Тебе знакомы эти люди?

— Они… Когда-то они были добры ко мне, но это было очень давно.

Ложь, пусть и кажущаяся невинной, причиняла Момоко боль. Ни умиротворяющий шум дождя, ни приятные ароматы, ни даже близость любимого не могли больше разгладить тревожную морщинку меж тонких бровей. Сердце Момоко, отвыкшее от страданий, снова забилось часто и беспокойно.

К вечеру того же дня слуга, посланный Акихиро узнать новости, вернулся и сообщил, что муж и жена Кихара все так же живут в деревне, их старшие дочери уже вышли замуж, а младшая по имени Момоко скончалась ровно год назад.

— Говорят, она была тяжело больна и, должно быть, сама ушла ночью в лес, чтобы не отягощать собой пожилых родителей, — так передал слова слуги Акихиро, лично явившись в покои Момоко. — Жаль. Я помню эту девушку, она показалась мне доброй и хорошей, но очень несчастной. Наложила на себя руки… Бедное дитя.