Книга Любовь на Полынной улице, страница 124 – Анна Дарвага, Мария Сакрытина, Анастасия Худякова, и др.

Отринув мысли о Вильяре, она постаралась сосредоточиться и выстроить план действий. Предстояло покрасить в бело-голубой градиент минимум один отрез ткани, приладить наколкой юбку, примерить все это на манекенщицу, собрать подкладку… И колдовать, колдовать, колдовать.

Как обычно, творчество ее затянуло. Окружающий мир превратился в расплывшуюся иллюстрацию в старой книге. Дина разогревала утюг, Кайла кружилась над раскроем, Илли что-то сметывала. Кусок изделия уродливого болотного цвета свисал с ее колен клоком тины. Издалека доносились стук копыт, грохот рам и тонкая мелодия шарманки.

Вильяр появился в обед, взъерошенный и замерзший, с упаковкой мармелада наперевес. Рета не сумела развернуть его в ветер и собирающийся дождь.

Помощницы наперебой стали трещать про перенос конкурса, предварительно отобрав мармелад, и Вильяр сидел более угрюмый, чем Рета. Вероятно, не из-за мармелада.

Он не отвлекал ее, вполголоса болтал со швеями, а Рете хотелось послать все к Темным богам и позвать его куда-нибудь. Расслабиться. Забыться. Выпутаться из неопределенности их недодружбы.

Наконец Вильяр подошел к ней и тихо заговорил:

— Извини, что втравил тебя в историю с конкурсом. Это полный бред — назначать дату раньше!

Рета поправила изгиб складки на драпировке.Вильяр смотрел в упор, словно ждал чего-то.

— Позже, говорят, будет хуже. Ходят слухи, что надвигается буря и колдуны-синоптики ее не предотвратят.

— Так или иначе, прости.

От его проницательного взгляда у Реты внутри все перевернулось.

— Извинения приняты.

За спиной Вильяра Кайла составила из пальцев сердечко. Рета стушевалась, опустила глаза.

— Ты собираешься на праздник? — спросил Вильяр.

Рета покачала головой.

— Я вряд ли успею. А ты приглашаешь?

Он пожал плечами и произнес шутливо:

— Весь город приглашен. А с тобой мы договорились встретиться у королевы!

Платье на манекене вдруг вызвало у Реты прилив нежности. Соревновательный азарт полыхнул с новой силой.

— Придется победить!

— Отличный настрой! Но если закончишь пораньше — приходи на площадь, тебе нужно развеяться.

Мечтая о победе, Рета задержалась в ателье до полуночи.

Чары соскользнули и рассыпались. Вместе с ними соскользнула на табуретку Рета. Разросшийся потенциал не спас. Не желая верить в поражение, Рета снова погрузилась в себя, коснулась источника колдовства. Чар для завершения не хватало самую малость, отчего обида была особенно пронзительной.

Рета помассировала виски, сделала несколько глубоких вдохов.

«Отпусти, — приказала она себе с непривычной жесткостью. — Прямо сейчас. Ситуацию надо отпустить, отдохнуть. Может, Дина завтра поможет с чарами».

Рета подозревала: Дина не потянет, однако надежда, как известно, умирает последней.

Глуша́ навязчивые мысли о том, как иначе стоило выстроить работу, кого привлечь, какие ходы применить, Рета окунулась в изучение обстановки ателье. Заставила себя сконцентрироваться на деталях. После изнуряющего колдовского марафона ателье воспринималось так, словно Рета пробудилась от долгого сна. Она узнавала свою мастерскую, но множество деталей не совпадали с отпечатавшимися в памяти.

Свет стремительно уходил вслед за солнцем, мебель отбрасывала длинные тени. Вещи, ожидающие чар, распирали выделенный под них шкаф, ведь Рета долго их игнорировала. В глаза бросалось уродливо-болотное нечто, которое Рета заметила несколько дней назад. Мусорная корзина была переполнена, а вазочка со сладостями для клиентов — пуста.