Книга Уцелевшая для спустившихся с небес, страница 73 – Наташа Фаолини

Он медленно поднимает на меня взгляд.

— Потому что ты — первый смысл, который я когда-либо чувствовал.

Я замираю. Мир вокруг замирает тоже. Только его голос, его дыхание, его тепло. И я. Всё остальное исчезает.

Как назло, в этот момент он находится слишком близко ко мне, если бы не шлем — ощутила бы его дыхание на своей коже.

— Я не знаю, кем я стану, что я вообще такое… — говорю я.

— Мне все равно кем ты себя считаешь, Айна, для меня ответ всегда один, — отвечает он чуть хриплым голосом.

Я вздрагиваю, Тэрин протягивает руку, и я беру её, чувствуя жар, исходящий от ладони.

Мы идём дальше.

Но где-то в глубине — в каждом шаге, в каждом взгляде на Тэрина — я чувствую: Каэль идёт за мной. Или впереди. Или внутри меня.

Я не знаю, чем это кончится.

Но знаю — скоро он придёт.

И всё, что мы строим сейчас… может разрушиться в один миг.

Мы продолжаем идти.

Туннель петляет, уводит всё глубже под землю. Там, где воздух тяжёлый, как мокрая ткань, где нет звуков, кроме собственных шагов и стука крови в висках. Там, где небо давно забыло о тебе, и ты забываешь о небе.

Тэрин идёт рядом. Не впереди, не за спиной — рядом. Как непоколебимая точка, от которой вдруг становится менее страшно.

Я не задаю вопросов. Он не предлагает ответов.

Иногда он едва касается моей руки, как бы проверяя — здесь ли я. Не для себя, а для меня. И каждый раз в этом прикосновении будто сквозит: если ты исчезнешь — я всё разрушу, всё сожгу.

Я этого не говорю. Он — темболее. Но это висит между нами, как незримое, неосязаемое, но реальное тепло.

Мы спим в старых тоннелях, как будто времени не существует, потому что в этих коридорах оно давно растеклось, потекло вспять или вовсе замерло. Я уже не чувствую ни холода, ни духоты. Тэрин всё ещё ложится рядом, но теперь, кажется, больше для себя, чем для меня. Я слышу, как он дышит не как пришелец, а как кто-то живой рядом.

Я всё меньше ем. Воды достаточно — мы находим её в стальных сосудах, запотевших от вечности. Еда — мелкие крохи, на которые я даже не смотрю. Я не голодна. Уже давно. Я думаю об этом по ночам. И молчу. Потому что боюсь признаться даже себе.

И всё чаще — между вспышек снов — он.

Каэль.

Я не зову его. Он сам приходит. Иногда приносит с собой ревность. Иногда — страх. Иногда — что-то гораздо страшнее: одиночество. Боль.

Он близко. Настолько близко, что иногда я поворачиваю голову — и почти вижу его. Почти слышу дыхание. Почти чувствую, как его ладонь ложится на мою.

Почти. Но рядом только Тэрин.

И однажды — мы слышим что-то страшное.

Изгиб туннеля, глухой поворот, старый разрушенный водосброс.

И за стеной — голоса, но не такие, что преобразовываются в слова или фразы.

— Тцц… ха… аа…

Тот странный ритм и давление, как будто кто-то мыслит звуками, но не через воздух, а сквозь собственную плоть. Да, это сложно объяснить.

Я вскидываю голову.

И понимаю — я слышу их. Я понимаю, как одна из них.

Тэрин застывает. Его взгляд — не на меня, а сквозь.

— Они уже рядом, — шепчет он. — Это разведка. Одна из передовых групп.

Я киваю. Но в груди — не страх. Странное... предчувствие.

Будто я знаю, что они ищут не просто жертву.

Они ищут меня.

И тогда — я улавливаю среди ритмов отдельную фразу, не произнесённую, но чёткую, как выстрел:

— «Отклонение обнаружено. Её след активен ближе, чем ожидалось».