Книга Прощай, Мари! Злодейка для принца, страница 28 – Ксения Рябинина

Пальцы подрагивали не от неуверенности, а от концентрации — и от того, как остро она ощущала присутствие Закари: его дыхание, взгляд, скользящий по её лицу.

Она погрузилась в рисование — в портрет мальчика, по которому его найдут родители. Но каждый раз, когда Зак шевелился или издавал звук, её сердце пропускало удар.

Повезло, что память на лица у неё была превосходной.

Линии не просто ложились на бумагу — они удачно складывались. Мари чувствовала, как портрет постепенно оживает. Сначала она нанесла лёгкими штрихами основные пропорции лица: разделила вертикальную ось на три равные части, определила линию глаз — ровно посередине.

В воздухе витал сладковатый аромат лимонного пирога, дразня и напоминая о себе.

Мари не следила сознательно, но её плечо словно горело под тяжестью внимания Закари. Редко кто смотрел на неё так пристально и откровенно. Она отчаянно надеялась, что кисть не выдаст волнения, и что линии останутся ровными и уверенными.

Почему он так пристально наблюдает?

Зачем?

Каждыйраз, когда их взгляды встречались, внутри что-то кувыркалось.

Она три раза хотела и три раза передумывала сказать ему о черном пятнышке на лице. С ним он выглядел озорным мальчишкой.

Мари завершала работу над портретом. И, отодвинув руку с рисунком, она залюбовалась результатом: линии легли ровно, тени получились мягкими, а главное — портрет был похож на Тоби.

Она потянулась, выгибая спину, разминая, и на губах расцвела улыбка — тёплая, гордая.

Получилось! Для любительницы, которая до этого лишь раз в месяц наспех набрасывала лица аниме-персонажей, это был настоящий триумф.

Казалось, минуло всего пять минут — но песочные часы на столике показывали, что прошёл почти час. Песчинки неумолимо стекали вниз, а кулон на шее Мари жёгся. Напоминая, что осталось три часа.

— Получилось? — голос дрогнул, и она протянула портрет Заку. Сердце сжалось в тугой комок ожидания — похвалы, восхищения, может, комплимента. Но…

— Неплохо, — небрежно произнёс Зак, поставив на стол пустую чашку.

Улыбка сползла с лица Мари, внутри всё сжалось от разочарования. Она заставила себя чуть улыбнуться.

Ну и ладно.

— Нам нужно идти, — резко вскочив из-за стола, она взмахнула портретом перед его лицом. — Сделать копии!

— Как же… — Закари медленно, демонстративно пододвинул к ней тарелку с пирогом, словно это могло задобрить ее. Жест был почти насмешливым — он напомнил ей о том, о чём она и не забывала.

Но аппетит исчез.

И витающий вокруг аромат не поднимал настроение.

Уже не хотелось.

Кипящий гнев готов был вылиться на этого нахала потоком слов, но Мари сдержалась, лишь прошипела, сжав до хруста край листа:

— Нужно ещё развесить листовки, пока не стемнело.

Она направилась к выходу, застёгивая мелкие пуговички накидки. Кровь прилила к щекам, в груди бушевали эмоции. Ветер улицы же хлестнул ей в лицо, будто пытаясь остудить жар на щеках.

Редкие снежинки падали с неба, едва касались земли и тут же таяли, исчезая.

Через витрину Мари увидела, как Закари отдал злосчастный кусок пирога Тоби и, коротко сказав что-то Матильде. Та выкладывала на деревянные дощечки только что испечённый хлеб. Его аромат проникал даже на улицу, но сейчас он лишь раздражал.

Ее пальцы, застегивающие последние пуговицы, уже заледенели, когда в дверь пекарни зазвенелколокольчик. Закари появился рядом, хмурый, как само это небо.