Книга Писательница на полставки, страница 61 – Катя Рут

Утро началось с легкой прострации. В голове крутились обрывки вчерашнего вечера, как будто не до конца просмотренный фильм, который так и не дал ответов. Саша лежала в кровати дольше обычного, прокручивая моменты в машине, в кафе, даже ту паузу, когда он молча смотрел на нее через стекло бокала. Все было таким живым, таким невозможным — и потому особенно сладким.

Она открыла ноутбук, сделала вид, что собирается работать, но вместо документов машинально открыла календарь и посмотрела, не намечено ли сегодня что-нибудь в офисе. Нет. Тишина. Никто не ждал ее там. Никто, кроме...

— Книги, — пробормотала она. — Мне ведь нужно почитать. Обязательно. Все новинки. Для статьи. Исследование же.

Мысль эта прозвучала слишком уверенно, чтобы быть правдой. Но все-таки — логичной. Тема мужской сексуальности требовала еще одного витка, и она все еще не решила, как бы его обыграть. Что-то между архетипом рыцаря и образом рокового любовника. Или, может, через перевертыш? Образ опасной женщины глазами мужчины, но наоборот?

Саша выдохнула, захлопнула ноутбук и пошла умываться. Слишком соблазнительно было остаться дома. Слишком очевидно — поехать в офис. Но именно это она и сделала.

***

Она вошла в привычное здание бизнес-центра с ощущением легкой неловкости, как будто пришла на утреннюю смену после ночной свиданки — только без свиданки и без смены. В фойе встретила охранника, который согласно кивнул ей, как всегда. Все было на своих местах. Все, кроме нее.

Внутри издательства было непривычно тихо. За стеклянными стенами кто-то что-то обсуждал, в коридоре прошуршала ассистентка с кипой документов, и все — пустота. Будто воскресенье. Саша прошла мимо кофемашины и свернула в библиотечную часть офиса. Там было прохладно и пахло бумагой — как в детстве в читальном зале. Как будто ничего не изменилось, кроме нее самой.

Она медленно шла вдоль полок, пальцами касаясь корешков. Мужская сексуальность... Где она в литературе? Где эти герои, от которых горит? Где нежность, скрытая за сдержанностью? Где ярость, обрамленная идеалами?

Может, классических мужчин тоже нужно вспомнить? Из «Анны Карениной», например, — но, нет, не Вронский, а Левин. Не самый очевидный, но ведь в этом-то и суть. Тот, кто держит за руку. Кто смотрит так, будто уже раздевает, но не телом — мыслями.

Саша машинальновытащила томик Генри Миллера. Поставила обратно. Потом снова достала. Смущалась одна даже перед книжной полкой — особенно после вчерашнего.

Но все же… все же она приехала сюда не только ради литературы. Она поймала себя на этом. Не первый раз. Хотела ли она увидеть его снова? Хотела. Хотела взгляда. Хотела нового прикосновения — мимолетного, небрежного, но узнающего. Хотела быть не просто автором в списке сотрудников, а кем-то, чье появление оставляет след.

И как только она позволила себе эту мысль, где-то в другом конце офиса щелкнула дверь. Шаги. Мужские.

Саша прижала книгу к груди, будто прячась за ней, и повернулась на звук.

Но это был вовсе не тот, кого она так надеялась увидеть. Шаги отличались.

Сначала Саша еще продолжала надеяться — в этих неспешных, уверенных шагах было что-то знакомое. Сердце дрогнуло — может, он? Но когда фигура вышла из-за угла, все внутри у нее сжалось.

Паша.