Книга Писательница на полставки, страница 59 – Катя Рут

— А ты… — Она запнулась, словно впервые почувствовала, как легко разговаривать с ним стало. — Ты всегда был таким?

— Каким? — его голос стал ниже, чуть хриплым, и Саша заметила, как он чуть придвинулся вперед. Близко, но не навязчиво.

— Спокойным. Уверенным. Способным говорить правильные вещи, когда у человека внутри каша.

Он усмехнулся — коротко, почти про себя.

— Нет. Я учился. Иногда — у боли. Иногда — у вина. Иногда — у женщин, которых было бы глупо не слушать.

Она улыбнулась, но не ответила. Потому что в этот момент ей стало очень важно не нарушать хрупкое равновесие между ними — не разрушить его словами.

— Ты красивая, когда злишься, — сказал он неожиданно. — И когда молчишь — тоже.

Саша замерла. Почувствовала, как внутри что-то сжалось, будто от легкого тока. Он не лез в личное, не делал резких движений, но его голос… в нем было все: интерес, внимание, желание. Выраженное без спешки, почти бережно.

— Ты не обязан это говорить, — сказала она тихо, не отводя взгляда.

— Знаю. Но мне хотелось.

Она кивнула. Сделала еще один глоток остывающего кофе. Мир вокруг снова стал немного громче — будто кафе решило напомнить, что все-таки вечер и у всех свои дела. А может, это просто она вернулась в реальность, хотя и не была готова.

— Можно, я отвезу тебя домой? — спросил он наконец. Голос был все таким же спокойным, но в глазах читался вопрос: "Все в порядке? Ты не жалеешь, что пришла?"

Саша кивнула. Но перед тем как встать, вдруг задержалась — и чуть улыбнулась:

— Спасибо, что заметил.

И они вышли вместе — в город, который был уже другим, вечерним, чуть влажным от недавнего легкого дождя, который для них двоих прошел незаметно. Вечер, когда все вроде бы случилось случайно. Но совсем не случайно.

Саша сидела, глядя в окно, где вечерний город расплывался золотыми пятнами света. Внутри машины было тепло, почти слишком — как от случайного прикосновения, которое задержалось дольше, чем следовало. Она чувствовала, как дрожит край ее юбки, задетый потоком воздуха от вентиляции, и как в груди нарастает странное волнение. Тихая музыка играла на фоне, бас пробирал до позвоночника. Машина казалась слишком роскошной, слишком дорогой, хотя Саша даже не представляла себе, сколько может стоить BMW.

Даниилвел машину одной рукой — уверенно, расслабленно. Пальцы другой руки лежали на рычаге переключения передач, но то и дело будто случайно касались ее колена — мимолетно, без давления, словно по инерции. Он ничего не говорил, только бросал на нее короткие взгляды, будто проверяя: все ли в порядке? Или, возможно, спрашивал что-то другое. Что-то, что нельзя было озвучить прямо.

Когда машина остановилась у ее дома, он заглушил двигатель, но не торопился выходить. Несколько секунд царила тишина, насыщенная чем-то новым. Он чуть повернулся к ней и, не дожидаясь слов, поправил тонкий ремешок сумочки на ее плече, который соскользнул вниз.

— Он все время сползал, — произнес он почти шепотом, касаясь ее кожи под ключицей. — Я с самого начала хотел это сделать.

Саша замерла. От его пальцев будто пошел ток — не грубый, а тонкий, предательски приятный. Он убрал руку сразу, ничего не продолжая, но это молчание оказалось куда громче любых фраз. Она почувствовала, как пересохло в горле.

— Ты такая красивая за работой. — Его голос был чуть ниже обычного, почти интимный. — Но еще красивее, когда просто молчишь рядом.