Книга Писательница на полставки, страница 51 – Катя Рут

Писать оказалось не так весело, как Саша себе это представляла. Точнее — не писать, а дописывать. Тем более нежеланный текст. Когда идея еще свежая, и пальцы бегают по клавиатуре в припадке вдохновения, кажется, что быть писателем — это просто. Но спустя три дня, когда ты в третий раз перечитываешь один и тот же абзац, который звучит как сочинение двоечницы, уставшей от жизни, все начинает казаться иначе.

Саша сидела на полу своей комнаты, прислонившись спиной к кровати, с ноутбуком на коленях. В чашке когда-то был кофе, но теперь там осталась чайная ложка, засохшее пятнышко молока на дне и четкое ощущение вины. На столе рядом грустно скучал томик «Любовника леди Чаттерлей» со множеством закладок.

Она дописывала текст для онлайн-медиа — тот самый, который должен был быть «смелым, но умным», «откровенным, но не вульгарным», «ироничным, но серьезным». И про самые горячие постельные сцены. Другими словами — невозможным. Особенно если у тебя в голове все время звучал голос Даниила: «Хорошо, но можно еще чуть глубже». Этим, он, конечно, комментировал совсем другой текст. Относительно задания от Ангелины Саша не была уверена, что мог бы значить подобный комментарий — глубину мысли или сцен.

Она уже написала вступление, собрала цитаты из книг от Ангелины и прокомментировала, развернула аргументы и теперь приступила к заключению. Впрочем, она довольно быстро поняла, что последний абзац ее словно оправдывает и звучит так, будто она защищает диплом по литературе, а не пишет статью про примеры красочной эротики в любовных романах.

— Ну все, хватит, — пробормотала она, поднимаясь с пола. — Или я закончу это сегодня, или меня найдут под грудой черновиков и шоколадных фантиков.

Она снова села за стол и добавила в материал еще один подзаголовок: «Постельные сцены в классической литературе». Почему-то это казалось хорошей идеей. Если уж говорить об эротике, то почему бы не посмотреть, как это делали великие — тогда тексты современников перестанут касаться слишком вульгарными.

Лоуренс, «Любовник леди Чаттерлей». Вот уж кто умел писать так, чтобы сердце замирало, а при этом оставалось ощущение, что ты читаешь не про тела, а про души. Или, во всяком случае, про души, которые очень хотят тел. Красиво, романтично, да и чего скрывать, сексуально, конечно.

Гюстав Флобер,«Госпожа Бовари». Больше полутонов, страсти под покровом приличия, страсти, от которой хочется сжечь корсет. Саша подозревала, что многие моменты в романе просто «мягко опущены» и скромно оставлены между строк, и решила поделиться этим мнением с будущими читателями ее статьи.

Маркиз де Сад... Она сразу же стерла эту строку. Все-таки не в ту сторону пошла.

Добавить пару цитат из классиков — казалось разумным. Сравнить, как описывалась интимность раньше и как она описывается в современных романах. Саша даже немного развлеклась, подбирая фразы, которые можно вставить в текст, не ставя рядом звездочки или предупреждение «18+». Это был своего рода литературный квест: найти элегантное возбуждение между строк.

И все же писать оставалось мучительно. Вдохновение приходило к ней, как кот к незнакомому человеку — медленно, подозрительно и только когда она переставала его ждать.

Она писала по чуть-чуть — по абзацу, по мысли, иногда просто добавляла фразу, которую вылавливала в перерывах между работой. Работа продвигалась неохотно, но все же продвигалась.