Книга Писательница на полставки, страница 47 – Катя Рут

Когда ковбой завершил свое выступление, женщины в зале начали смеяться, и еще долго обсуждали эту эксцентричную постановку, каждый из которых внес свою долю интерпретации.

Подруги были развеселены, но и продолжали следить за каждым движением, почти искренне восхищаясь не только физической подготовкой танцоров, но и тем, как тщательно разрабатывались эти номера — каждый получился с особой атмосферой, каждый — с каким-то даже читаемым смыслом. Вдохновение, как ни странно, начало появляться даже у Саши.

На следующий день после приключений с подругами Саша выбралась погулять в город одна. Посмотреть, как он просыпается весной, как на улицы выходят люди, еще не веря в весеннее тепло. Вернулась домой после прогулки она рано — было еще светло, хотя на улице висела та самая серо-апрельская тень, из которой весна никак не могла вылупиться. Она включила чайник, машинально бросила рюкзак на стул и, не раздеваясь, прошла к ноутбуку. Открыла вкладку с заданием от Ангелины и уставилась на пустую страницу.

Вдох. Выдох. И… ничего.

Ее текст про мужскую сексуальность уже ушел в почту Ани и Даниила, с правками, ограненный и чуть менее интимный, чем хотелось бы самой Саше. Все равно там остались ее мысли, ее наблюдения, даже если спрятаны между строк. Он был личным, пусть и не откровением. А вот это задание — «подборка самых горячих сцен из любовных романов» — вызывало стойкое ощущение, будто ее подталкивают писать не про литературу, а… ну, почти фанфики. Или хуже.

Она мечтала быть писательницей. Серьезной. Так, чтобы однажды ее роман стоял между нобелевскими лауреатами или победителями других литературных премий, а не между «50 оттенками серого» и каким-нибудь «Проклятым герцогом». Ничего плохого в подобноей литературе Саша не видела, и даже сама читала ее, но писать хотела нечто более значимое. И задания Даниила, и тексты для Ани тут частично отвечали ее запросам — там хоть какая-то мысль была, хоть крошечная искра размышления, как косточка внутри абрикоса: твердая, настоящая. А теперь — одни сахарные обертки.

Саша положила руки на клавиатуру, как будто собиралась сыграть что-то печальное. И тут же убрала их.

Мама с папой, конечно, такого будущего для нее не представляли. Мама — практикующий психолог с множеством пройденых переобучений и повышений квалификации. Папа — доктор наук, специалист по нейробиологии. Обсуждения за ужином у них всегда были либо об их новых научных публикациях, либо о том, что и как в стране и мире можно улучшить. За последнее время только однажды они похвалили ее — за ту самую первую статью про любовные романы, которая казалась им легкой, забавной, почти сатирической. А дальше — ни слова. Ни вопроса. Ни намека, что читают. Саша была уверена: они просто решили не вмешиваться. Возможно, даже надеялись, что это все временно —работа в издательстве, эксперименты с жанрами… Пока она «не возьмется за ум».

Честно говоря, она была им за это почти благодарна. Потому что, если бы они читали дальше, если бы вдруг нашли текст, в котором Саша описывает, как мужчина с шершавыми ладонями стягивает с героини блузку, она бы просто перестала писать. Или переехала бы в другую страну. Или сменила имя.

Она покраснела, просто подумав о том, как будет отбирать «горячие сцены» из романов. Уже представляла, как подбирает цитату, а потом сидит, сверяясь с собой: не слишком ли откровенно? не слишком ли банально? и вообще — зачем?